Быков Владимир Владленович

Быков Владимир Владленович, родился 24 октября 1950 года в городе Кисловодске Ставропольского края.

Учился в 12-й учебной группе. Курсовой офицер - капитан Мордовии Виктор Дмитриевич. После выпуска из училища, был направлен в Красно­знамённый Гродековский погранотряд Тихоокеанского пограничного округа КГБ СССР на должность заместителя началь­ника заставы имени Валентина Котельникова по политчасти. В дальнейшем проходил службу заместителем комен­данта 1-й пограничной комендатуры по политчасти Виленско-Курильского орденов Ленина и Александра Невского II степени погранотряда, старшего инструктора политотдела Зайсанского погранотряда (КВПО).

С мая 1982 г. - заместитель командира Сводного боевого от­ряда по политчасти (г. Рустак, Республика Афганистан). С марта 1986 г. - старший инструктор политотдела Ошского погранотряда (КВПО). Затем снова служба в Афганистане в должности заместите­ля начальника десантно-штурмовой маневренной группы.

С апреля 1989 г. - в оперативном резерве Председателя КГБ СССР, участие в выполнении специальных задач по защите консти­туционного строя в республиках Прибалтики, позднее - заместитель командира Отдельного батальона связи в городе Рига.

С июня 1994 г. возглавил Пограничный отряд особого назначе­ния, который с марта 1995 года охранял административную границу Чеченской Республики.

С 1996 г. - старший офицер, начальник отделения учёта и ана­лиза проблем воинской дисциплины отдела Службы войск штаба Краснознамённого Калининградского регионального управления ФПС России в городе Калининграде.

Награжден: медаль «За боевые заслуги», медаль «А. Суво­рова», медаль «За отличие в охране государственной границы».

В январе 2001 г. уволен из органов пограничной службы ФСБ РФ, в связи достижения предельного возраста.

В настоящее время-заместитель Генерального директора группы компаний ЖКХ по административно-правовой работе.

Член Совета ветеранов пограничного управления, замести­тель Председателя Калининградского областного отделения Все­российской общественной организации ветеранов «Боевое Бра­тство».

Воспоминания

Мои школьные годы прошли в городе Таганроге, на берегу Азовского моря. В этом смысле мне несказанно повезло! Я всегда имел бронзовый загар, белозубую улыбку и вместе с ребятами сутки-напролет купался в теплом море или же дергал удочкой головастых бычков, которых в прибрежных лиманах водилось несметное количество! А еще, помню, в горячем песке мы постоянно находили трубочки пороха, осколки мин и снарядов. В годы войны здесь велись ожесточенные бои с фашистами. Из рассказов фронтовиков, кинофильмов о Великой Отечественной войне мы черпали для себя информацию о героях-летчиках, пограничниках, танкистах. Тогда, в разговорах между собой мы сокрушались: «Эх, как же нам не повезло! Поздно родились, не дали фашистам жару!». Сейчас эти рассуждения выглядят смешно и наивно. Особенно, если вспомнить, что на нашу долю выпал не менее коварный и опытный враг - душманы, с которыми нам приходилось воевать, выпол­няя интернациональный долг в Республике Афганистан.

Я рос и воспитывался в самой обыкновенной семье. Отец по про­фессии был авиационным инженером, работал в Конструкторском бюро генерального конструктора Бериева. Он участвовал в проектировании и разработке самолётов-амфибий, ну а мама - учительствовала в школе.

В детской памяти сохранилась добросердечная, очень комфорт­ная семейная атмосфера. Здесь всегда ценились люди труда, люди долга. В том числе, воинского. Оба мои деда являлись активными учас­тниками гражданской войны. Оба воевали в составе Первой конной армии у Семёна Михайловича Будённого. По рассказам бабушки, мой дед в 1920 году по направлению комсомольской ячейки был направлен служить в органы ВЧК. Обстановка в стране тогда была очень сложной, фактичес­ки речь шла о том, быть или не быть Советской власти. Кто кого победит! Советская власть для большинства людей считалась своей, народной властью. Ее утрата грозила восстановлением царских порядков, угнете­нием трудового народа, массовыми расправами над революционерами и всеми им сочувствующими. Вот почему мой дед, не раздумывая, пошел бороться с «контрой» и прослужил в органах ВЧК-КГБ аж до 1960 года! Свою службу он закончил в должности заместителя начальника УКГБ по Ворошиловградской области.

Вся его служебная биография проходила на самом острие борьбы. Конечно, об этом он почти ничего никому не рассказывал, но судя по тому, что он сутками не покидал служебного кабинета, мотался по командиров­кам, участвовал в различных оперативно-розыскных и следственных мероприятиях, судьба у деда была не сладкой.

Когда началась война, он один из первых написал рапорт и попро­сился на фронт, в Действующую армию. Воевал в должности начальника отдела военной контрразведки «СМЕРШ», сначала особой бригады, затем - мотострелковой дивизии. С 1946 по 1953 годы участвовал в ликвидации бандеровского националистического подполья в Западной Украине. Тогда эти отщепенцы зверствовали не только по отношению к военнослужащим советской армии, чекистам, пограничникам, но жестоко расправлялись с комсомольцами, активистами, представителями местных органов власти. Даже после окончания войны они пускали под откос возвращавшиеся с воинами-победителями эшелоны, минировали дороги, запрещали родителям отпускать детей в школу. Словом, это были злобные фашистские недобитки, которые по жестокости превосходили даже фашистских карателей.

Второй мой дед, являвшийся по профессии военным инженером, с началом Великой Отечественной войны по состоянию здоровья не был призван в Действующую армию. Зато он участвовал в организации эвакуации предприятий города Ворошиловграда в тыловые районы страны, а в 1943 году был направлен на руководящую административную работу в Ставропольский край.

Мой родной дядя - морской офицер Балтийского флота - геройски погиб в 1942 году, защищая город Ленинград. Он воевал в составе курса­нтского полка в десанте на Невской Дубравке. Фронтовики помнят о том десанте до сих пор, там пали смертью героев сотни молодых курсантов и их командиров.

Не могу не сказать и о своем отце. Приписав себе от рождения два года, в июле 1942 года, он в 16 лет добровольцем ушёл на фронт. В Действующей армии находился с августа 1942 года по август 1945 года. Воевал в составе разведывательных подразделений батальона, полка. А в апреле 1945 года был назначен командиром взвода разведроты полка. Дважды был ранен, а в боях в Восточной Пруссии тяжело контужен.

С учетом накопленного боевого опыта и отличной подготовки в качестве разведчика в сентябре 1945 года отца направили для дальней­шего прохождения службы в специальные войска МГБ СССР. В их составе он принимал активное участие в ликвидации националистического подполья в Литве и Латвии. Уволился в запас лишь в 1954 году в звании капитана. И то с формулировкой: «по состоянию здоровья».

Воспитываясь в такой атмосфере, среди людей чести и воинского долга, я, конечно же, не мог себя представить в иной, кроме защитника Отечества профессии. С детства мечтал об офицерской службе, и не только мечтал, но и серьезно готовился к ней. Так как мы жили на море, то и увлечения мои были соответствующими: серьёзные занятия плаванием в спортивной школе, занятия морским многоборьем в морском клубе ДОСААФ. Я сравнительно быстро овладел навыками обращаться с гребным ялом и парусом. Уже в юношеские годы постоянно выходил в открытое море, участвовал в парусных регатах.

Не скрою, больше всего меня тянуло к себе море, вот почему морально я настраивал себя на поступление в военно-морское училище. Однако, так уж случилось, что медицинскую комиссию я не прошёл. Обидно! Но именно в это время, как я узнал, шёл набор в пограничное училище и один из офицеров военкомата посоветовал мне обратиться к неприметному с виду товарищу, который сидел за общим с членами приемной комиссии столом. Оказалось, что он - сотрудник УКГБ по Ростовской области и занимается отбором кандидатов для поступления в Московское пограничное училище.

Казалось бы, вот она удача! Но и в этот раз мне не повезло, не прошёл по конкурсу. Кстати, хочу обратить внимание: конкурс в те годы среди поступающих в пограничное училище был просто огромным, по десять и более человек на место. Что делать? Упорству мне было не занимать, вот почему я решил призваться на срочную службу и уже затем снова попытать счастья стать курсантом-пограничником. В1971 году моя мечта, наконец-то, сбылась, и я стал курсантом 7-го дивизиона Москов­ского высшего пограничного командного училища КГБ при Совете Минис­тров СССР им. Моссовета.

Начались курсантские будни: наряды, караулы, занятия и само­подготовки. А еще - притирка в воинском коллективе, умение дейст­вовать сообща, беспрекословно подчиняться приказам и распоряжениям сержантов, курсовых офицеров. Конечно, больше всего нами коман­довали сержанты. Курсовые офицеры, по сравнению с ними, были уже достаточно высокой инстанцией, к ним просто так не обратишься. Ну а командир дивизиона полковник Г. Небритое воспринимался нами не иначе как Верховный главнокомандующий. Всегда подтянутый, начи­щенный - «с иголочки», он говорил четко и ясно. Ставил задачи, в выпол­нении которых никто не сомневался. Всем своим видом он демонстриро­вал уверенность в себе, и эта уверенность невольно передавалась нам, курсантам, исполнителям его воли. Уже потом, когда мы сами стали офицерами, я не раз вспоминал нашего командира и старался действо­вать также, как когда то он. Логика здесь проста: у подчиненных не должно оставаться сомнений, неясных вопросов. Он должен слушать приказы и действовать, только в этом случае ему будет сопутствовать успех!

В октябре 1972 года весь наш дивизион был переведён в новое Высшее пограничное военно-политическое Краснознамённое училище КГБ СССР им. К.Е. Ворошилова, которое все мы успешно закончили 26 июня 1975 года. Все три года я учился в 12-й учебной группе. В принципе учёба давалась достаточно легко. Я увлечённо работал на кафедрах истории, философии, службы и тактики пограничных войск, писал рефераты, участвовал в конкурсах курсантских работ.

Были и спортивные достижения. Я не раз брал призовые места по лёгкой атлетике. Как-то в 1998 году приехал к нам в город Калининград наш комдив полковник М.А. Прудько. С огромной радостью мы его встре­чали (мы - это те, кто у него учился и в настоящее время проживает в городе Калининграде и области). Здороваясь со мной, он сказал: «Фами­лию не помню, но бегал ты здорово!».

Вообще наша 12 учебная группа была очень дружной и сплочен­ной. Я до сих пор вспоминаю своих товарищей и однокашников с большой теплотой, поскольку каждый чем-то выделялся, в чем-то превосходил другого. А в целом это и создавало в коллективе особую, товарищескую атмосферу, дух состязательности, желание постоянно совершенствовать себя, добиваться новых, более высоких результатов в учебе, спорте, общественной жизни группы.

Тридцать пять лет прошло после выпуска, а сколько радости дос­тавляют наши нечастые встречи! И хотя Юра Евдокимов живёт сейчас в Хабаровске, а Володя Киселёв и Толя Яновский, Серёга Агеев, Алексей Куринный - в Москве мы постоянно помним друг о друге, сохраняем чувство курсантского братства!

30 августа 1975 года, после выпуска и первого офицерского отпуска, я прибыл для дальнейшего прохождения воинской службы в 58-й Краснознамённый пограничный Гродековский отряд, который дислоциро­вался в посёлке Пограничном Приморского Края. Мне очень повезло, ведь я попал служить в войска Краснознамённого Тихоокеанского пограничного округа КГБ СССР. Сюда мечтали попасть служить многие наши ребята. Принял должность заместителя начальника пограничной заставы имени Валентина Котельникова по политчасти. В этой должности моя служба продолжалась с 1 сентября 1975 по 10 августа 1978 года. Что в итоге? Наша застава дважды подтверждала звание отличной, успешно выдержала инспекторскую проверку Главного управления пограничных войск. Проходя службу на именной заставе, укрепив собственный автори­тет, я был избран секретарём объединённой первичной партийной организации. Скажу без ложной скромности: для меня это была большая честь!

20 августа 1978 года мне была предложена вышестоящая должность — заместителя коменданта 1-й пограничной комендатуры по политчасти Виленско-Курильского орденов Ленина и Александра Невско­го II степени пограничного отряда. Его управление дислоцировалось в городе Петропавловске-Камчатском Северо-Восточного пограничного округа КГБ СССР. Подразделения комендатуры располагались на северных островах Большой Курильской гряды или, попросту говоря, на Северных Курилах. Только представьте себе: протяжённость охраняемо­го участка - 980 (!) морских миль. Если перевести мили на кило-метры, то получится почти две тысячи километров!

Условия службы и жизни на островах были крайне тяжелыми. До отряда - более тысячи миль. Продолжительная зима. Зимой, если налетит пурга, то продолжаться она могла от 10 до 20 дней в месяц. При этом сила ветра, порой, достигала 40-45 м/сек. Лето также имело свои особенности, именно в это время года начинались продолжительные ливневые дожди. Если максимально упростить ситуацию, то зимой перед всеми стояла главная задача - не сгореть, а летом во что бы то ни стало успеть в полном объёме принять все «завозы» горючего и продовольствия, обеспечить предстоящую нормальную зимовку. Если к этим условиям прибавить еще и практически постоянные землетрясения, извержение вулканов, угрозу цунами, то можно себе представить, насколько «экзотичной» была служба на данном направлении.

В управлении пограничной комендатуры тогда находились два офицера - я, старший лейтенант, временно исполняющий должность коменданта, и ещё один старший лейтенант, наш однокурсник, который учился в 11-й учебной группе - Саша Лексаков. К тому времени он уже успел побывать в должности начальника пограничной заставы, но был снят с должности и направлен на нашу комендатуру с понижением, на должность офицера боевой подготовки. До этого я почти полтора года был один. Как мне объяснял начальник пограничного отряда полковник Феликс Горлинский: «По всем войскам Союза ищут желающего на дол­жность коменданта, однако желающих нет!». Впрочем, справедливости ради, отмечу: со мной еще служили три прапорщика. И все!

На своих заставах я бывал редко. Прежде всего, разумеется, в силу объективных причин. На первую заставу, которая находилась на острове Матуа, нужно было идти на пограничном сторожевом корабле двое суток. Но проблема заключалась в том, что у моряков - свои задачи и корабль, как правило, уходил в экономзону, где без устали гонялся за какой-нибудь японской или корейской шхуной, занимавшейся контрабан­дным выловом морепродуктов. На это уходило, как правило, две-три недели. Прибыв на заставу, командир корабля давал мне сутки на работу и всё!

Однажды прибыв в командировку на 2-ю пограничную заставу, которая дислоцировалась на острове Онекотан, я получил радиограмму командира корабля о том, что он срочно уходит на Южные Курилы и поэтому вынужден оставить меня на острове. Я связался с начальником отряда, и тот обещал что-либо придумать. Прибыл на заставу в начале февраля, а сняли меня с нее только в середине апреля. Вот такие были у меня интересные командировки.

Главная боевая задача наших застав, которые имели на вооружении по три РЛС на стационарных постах технического наблюдения, заключалась в том, чтобы своевременно обнаружить отряды боевых кораблей ВМС США и Японии, а также обеспечить надёжное радио­локационное прикрытие 4-го Курильского пролива, имевшего в то время стратегическое значение. С задачей этой мы успешно справлялись.

16 апреля 1982 года я был назначен на должность старшего инст­руктора политотдела Зайсанского пограничного отряда войск Краснозна­мённого Восточного пограничного округа. Отряд дислоцировался в городе Зайсан Восточно-Казахстанской области Казахской ССР и выпол­нял задачи по охране и обороне 250-ти километрового участка советско-китайской границы. В этой должности я едва успел «прописаться». Конечно, строил для себя определенные планы, хотелось поработать по специальности, но...

Уже в конце мая 1982 года, по приказу вышестоящего командо­вания, я убыл в служебную командировку для выполнения специальных задач на территории Республики Афганистан. Здесь я принял должность заместителя командира Сводного боевого отряда (город Рустак), управ­ление которым осуществлялось из Московского пограничного отряда войск Краснознамённого Среднеазиатского пограничного округа.

В составе СБО я принимал участие в боевых действиях по ликви­дации бандформирований на территории Рустакского уезда. Что из себя представлял Сводный боевой отряд, с точки зрения военного потенциа­ла? В его состав входила мотоманевренная группа, усиленная миномёт­ной батареей, а также три афганских подразделения, солдат которых мы называли между собой сорбозами. В общей сложности - до шестисот человек.

В тот период времени на участке, подконтрольном нашему СБО, активно действовали банды «инженера Башира и инженера Наби», а также несколько небольших бандгрупп, которые не координировали свои усилия и действовали в основном самостоятельно. Всего, по данным нашей разведки, в контролируемом СБО районе находилось под ружьем около двух с половиной тысяч активных душманов и несколько сотен их пособников, информаторов.

Исходя из своих боевых возможностей, мы проводили в основ­ном, так называемые, частные операции, защищая население города и близ лежащих кишлаков от бандитов. Попутно оказывали помощь мест­ным органам власти в проведении земельной реформы (раздачи земли беднякам), решении общих вопросов. Наши действия положительно воспринимались на местах, отношение к нам значительной части населе­ния было хорошим. Многие местные жители, несмотря на угрозу собственной жизни, информировали нас о намерениях душманов, предупреждали об их возможных нападениях.

К примеру, однажды от сотрудников ХАД (органы государствен­ной безопасности ДРА) мы получили информацию о том, что в ходе предс­тоящей боевой операции, на обратном пути, нас ждёт очень серьезная засада. По радио доложил обстановку вышестоящему командиру и попро­сил утвердить моё решение прорываться назад в районе пропасти. Конеч­но, это было очень рискованно, но принимать бой нашими небольшими силами, на тактически невыгодных для нас рубежах, было неразумно.

Командир еще раз уточнил наши силы и средства. Я доложил: «У нас три офицера и двадцать сержантов и солдат срочной службы на двух БТРах. У противника - больше сотни боевиков, на вооружении - ДШК, базуки, порядка пяти ручных пулемётов, винтовки».

«Хорошо, ваше решение утверждаю!» - передал командир.

Душманы, видимо, были уверены, что маршрутом, который я выбрал, на БТРах мы не пройдём, поэтому оставили данный участок без прикрытия. А мы прошли. Когда они опомнились, было уже поздно. Мы успешно преодолели опасный участок и без потерь вернулись в гарнизон.

Потом было много всякого: обеспечение проводки колонн, ночные засады, агитационная работа среди жителей кишлаков в зоне ответствен­ности СБО. Политическое и психологическое влияние на солдат и сержан­тов оказывалось непрерывно. Были, конечно, и полит-занятия, но форма их была несколько иной, нежели в обычной обстановке. Основной упор делался на индивидуальное воздействие.

Особое внимание уделялось также расстановке партийного и комсомольского актива в элементах боевого порядка. При проведении наиболее серьёзных боевых акций я, естественно, старался быть вместе с личным составом. Отсиживаться в блиндаже или на КП не любил.

Нередко слышал от командира: «Комиссар, ты куда собрался? Отставить!». Приходилось убеждать, что я должен именно сегодня идти с этой заставой. В общем, личный пример в боевых условиях играл далеко не последнюю роль. Да и результаты этой работы были весьма положи­тельными. Таких добрых отношений между солдатами, сержантами и офицерами, как в боевой обстановке, я больше нигде и никогда не встречал.

12 марта 1986 года я был назначен на должность старшего инст­руктора политотдела 131 пограничного отряда (город Ош Киргизской ССР), который входил в состав Восточного пограничного округа. Для меня это была недолгая «передышка», когда можно было снова вернуться к мирной службе, поработать в качестве профессионального полит­работника. Но так продолжалось недолго. Обстановка в сопредельном государстве требовала значительных усилий с нашей стороны, а еще опытных, уже имевших боевой опыт офицеров. Как результат, 14 марта 1988 года мне предложили принять должность заместителя начальника Десантно-штурмовой маневренной группы. Отказываться в таких случа­ях, в офицерской среде было не принято, поэтому я, конечно же, согласил­ся и отправился к новому месту службы.

Основное место дислокации нашей Десантно-штурмовой манев­ренной группы находилось в только что построенном военном городке, рядом с кишлаком Иш-Кашим Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР. Место красивое, прямо на берегу реки Пяндж. Это самое сердце Памира. В составе ДШМГ я участвовал во многих боевых опера­циях и, в частности, обеспечении вывода наших пограничных подраз­делений с территории Республики Афганистан (провинция Горный Бадахшан).

6 апреля 1989 года командованию ДШМГ был объявлен приказ Председателя КГБ СССР о том, что мы выводимся из состава Восточного пограничного округа и с этого момента являемся оперативным резервом Председателя КГБ. В соответствии с данным приказом наше подраз­деление было переброшено в... Латвийскую ССР для выполнения специальных задач по защите конституционного советского социа­листического строя в республиках Прибалтики. В этот период мы находи­лись в оперативном подчинении начальника войск Краснознамённого Прибалтийского пограничного округа. Главная задача заключалась в оказании помощи органам государственной безопасности Советских Прибалтийских республик в борьбе с националистическими элементами, которые взяли курс на выход этих республик из состава Советского Союза.

Вспоминая тот период времени, хочу сказать, что внутриполи­тическая обстановка была очень непростой. В Латвии активно действовал «Народный фронт», в Литве - «Саюдис». Практически открыто велась оголтелая антисоветская, антирусская пропаганда. Кроме того, стали формироваться боевые отряды латвийских земессаргов и отряды «Саюдиса».

В 1990 году в Риге началось активное противостояние поли­тических противников. Нам не раз приходилось участвовать в разблоки­ровании мостов через Даугаву, под угрозой оружия мы разгоняли земес­саргов с возведённых ими баррикад в центре города, участвовали в разоружении т.н. «полка охраны края», боевики которого пытались захватить правительственные здания в центральной части города.

В этих сложных условиях, местная милиция практически безде­йствовала. С возложенными на нее задачами по обеспечению охраны общественного порядка, безопасности граждан она явно не справлялась. Особенно мне запомнился ночной марш на Вильнюс и участие в извес­тных событиях в январе 1991 года, когда националисты пытались захва­тить комплекс зданий КГБ Литовской ССР. Вели она себя крайне дерзко и агрессивно, действовали явно вне правового поля. «Борцы за свободу и независимость», как они себя позиционировали перед телекамерами западных корреспондентов, в действительности не раздумывая пользо­вались и булыжниками, и кусками арматуры, и огнестрельным оружием. Наши действия в этой ситуации были адекватными, но отнюдь не выходя­щими за рамки отданных нам приказов и распоряжений командования.

По решению руководства мы участвовали также в обеспечении проведения Всенародного референдума по сохранению СССР. Ну а после известных событий августа 1991 года наша Десантно-штурмовая маневренная группа была быстро и тихо расформирована. К тому вре­мени, впрочем, я был уже назначен на должность заместителя командира Отдельного батальона связи в городе Рига. После известных событий в октябре 1992 года, мне пришлось участвовать в мероприятиях по обеспе­чению вывода частей и подразделений войск Прибалтийского погранич­ного округа на территорию Калининградской области Российской Феде­рации. Сам организовал и провёл три воинские колонны по территории Латвии и Литвы.

В июне 1994 года, в соответствии с приказом Командующего Калининградской группой Пограничных войск ФСБ России, приступил к формированию мотоманевренной группы, которую впоследствии и возглавил (Пограничный отряд особого назначения). После проведения боевого сколачивания, в конце марта 1995 года, я был направлен для дальнейшего прохождения службы на административную границу Чеченской Республики. В зоне нашей ответственности находились горные районы Ботлихского, Цумадинского районов Республики Дагестан (участок войск Кавказского особого пограничного округа РФ) с задачей не допустить прорыва бандформирований чеченских боевиков на террито­рию этих районов.

В марте 1996 года я был назначен вначале на должность старшего офицера, в последствии — начальника отделения учёта и анализа проблем воинской дисциплины отдела Службы войск штаба Красноз­наменного Калининградского регионального управления Федеральной пограничной службы РФ в городе Калининграде. По итогам 1999 года отделение было признано лучшим в системе аналогичных структур Федеральной пограничной службы РФ.

В январе 2001 года я был уволен из органов пограничной службы ФСБ РФ в запас, в связи с достижением предельного возраста.

В настоящее время продолжаю трудовую деятельность в системе коммунального хозяйства города Калининграда в должности заместителя Генерального директора группы компаний по административно-правовой работе.

Принимаю активное участие в общественной ветеранской работе, являюсь членом Совета ветеранов нашего пограничного управления, а также заместителем Председателя объединённого правления Калининг­радского областного отделения Всероссийской общественной организа­ции ветеранов «Боевое Братство».

В заключение хочу сказать, что своей судьбой я доволен. Я и мои товарищи служили не ради званий, должностей и уж тем более каких-то материальных благ. Я служил своей Родине, а она обеспечивала меня, мою семью всем необходимым, насколько это было возможно. Надеюсь, быть полезным ей и в дальнейшем.