Виноградов Николай Юрьевич

Виноградов Николай Юрьевич, родился 30 ноября 1952 года в Москве, в семье военнослужащих.

Учился в 11-й группе. Курсовой офицер-капитан Вячеслав Гладырев. После выпуска из Голицынского высшего пограничного военно-политического училища был направ­лен для прохождения дальнейшей службы в Никельский погранотряд Северо-Западного пограничного округа. Служил в начале замполитом, а затем начальником пограничной заставы «Гидрон».

В дальнейшем был переведен в Выборгский пограничный отряд, где проходил службу в подразделениях разведотдела.

С 1980 году переведен по службе в Москву, где успешно окон­чил ускоренные курсы Высшей школы КГБ СССР.

В дальнейшем проходил службу в спецподразделениях КГБ СССР. Выполнял служебные задачи в Республике Афганистан, а также в Чернобыле.

С 1993 года - полковник запаса. В течение 4-х лет работал совет­ником председателя Комитета по безопасности Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации В.И. Илюхи­на. В последующие годы - советник руководителя Фонда «Антитеррор». Награжден государственными наградами, в том числе медалями «За отличие в охране государственной границы СССР», «За безупречную службу» трёх степеней, юбилейными и внутриведомственными знаками КГБ СССР и ФСБ России.

Женат, вместе с женой воспитали сына и дочь, подрастают внук и внучка.

Воспоминания

Мое детство и юность прошли в Москве. Здесь я учился в школе, занимался спортом, выкурил свою первую «пробную» сигарету, познако­мился с девчонкой... Эти годы были приятными и беззаботными.

С выбором профессии также особых проблем не возникало. Конечно, я мог поступить с любой из десятков, существовавших в Москве гражданских институтов, и стать специалистом в одной из отраслей народного хозяйства. Но зачем? Работать за 120 рэ в месяц в какой-нибудь конторе, НИИ или инженером на предприятии? Для меня это было слишком скучно. В юности мы все максималисты. И мне, конечно же, хотелось большего!

Заметное влияние на мое мировоззрение оказал отец, его друзья-чекисты, которые нередко приходили к нам в гости. Так постепенно во мне стал формироваться и утверждаться дух защитника Отечества. Человека, который мог бы продолжить славные традиции своих предков.

Много лет спустя, когда появилась возможность по историческим источникам более подробно узнать о своей родословной, мне стало известно, что мои предки испокон веку были людьми служивыми. Деды, прадеды, прапрадеды вышли из стрельцов, служили в царской армии, затем, после Октябрьской революции 1917 года, перешли на сторону армии пролетарской. Как рассказала мне бабушка, в гражданскую войну в семье произошел драматический раскол. Один мой дед ушел служить к генералу Корнилову, а другой стал служить в ВЧК, работать вместе с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским. Вот с этого момента и началась наша чекистская родословная.

Служба в органах государственной безо­пасности считалась в на­шей среде делом очень почетным и ответственным. Чекисты тогда пользовались большим доверием, властью, но и спрос с них был серьезным. Особенно, после развен­чания культа личности И. Сталина, после того, как стали доступными сведения о преступлениях той страшной Системы, от которой пострадали миллионы невиновных граждан, и, в том числе, были расстреляны многие тысячи чекистов. Тех, кто отказался заниматься фальсификациями, пытками задержанных, а хотел честно служил закону и Советской власти.

Разумеется, в годы моей юности об этом никто не говорил, и в моем представлении служба в органах государственной безопасности была исключительно благородным и очень нужным для государства делом. Вот на этой патриотической волне я и воспитывался.

В пограничное училище я, естественно, поступил учиться не случай­но. Требовалась закалка, практический опыт службы, глубокие знания. Все это можно было поучить в пограничном училище, и я с радостью стал постигать новые для себя знания, выковывать собственный характер.

Конечно, мне в какой-то мере было легче, чем остальным ребятам, приехавшим в Москву из самых разных уголков нашей страны. Нас, москвичей, чаще отпускали в увольнение. По этому поводу кое-кто и на меня косился, вот, дескать, везунчик. Зато я никогда не возвращался в дивизион с пустыми руками. Мама всегда готовила мне с собой порцию всякой вкуснятины, и мы с ребятами, таким образом, разнообразили наш скудный курсантский рацион.

Скажу честно, на первом курсе мне было очень трудно: большие физические нагрузки, постоянное мытье полов, наряды по кухне. Если бы мне кто-нибудь сейчас поставил задачу в составе наряда на кухню за несколько часов начистить две полные ванны (!) картошки, думаю, мне проще было бы застрелиться. Но тогда мы все были молодыми, энергич­ными и пахали как проклятые!

О курсантском периоде жизни больше всего вспоминаются наши выезды в Полевой учебный центр. Мы как будто окунались в иной мир: стрельба из всех видов оружия (причем, патроны особо никто не эконо­мил), занятия по тактике, службе и тактике пограничных войск. Представ­ляете, на сутки учебная группа в полном составе размещается на учебной пограничной заставе и живет по особому распорядку. Пограничные сутки начинаются в 20.00. До этого проводится боевой расчет и каждых знает -когда он идет на службу, в случае возникновения обстановки на участке заставе - где предстоит действовать - в заслоне, в составе тревожной группы или в резерве...

Такие занятия позволяли нам на практике познавать азы погранич­ной профессии, до мелочей овладевать спецификой организации службы на участке пограничной заставы. Очень важно и то, что рядом с нами всегда находились опытные преподаватели, такие как подполковники Живодянов, Емельяновский и другие. Мы могли задать им любой, самый сложный вопрос и получить квалифицированный полный ответ.

Курсантская служба в полевом учебном центре была по-своему интересна, трудна и колоритна. Я помню, как мы жили в больших палат­ках, а в конце октября уже были первые заморозки. Как-то утром просыпа­юсь и чувствую - что-то не так. Гляжу, а внутренняя часть палатки вся покрыта инеем, а мое лицо в каких-то 10 сантиметрах от палатки.

А затем звучала команда: «Группа, подъем!». Мы спрыгивали со своих деревянных двух ярусных кроватей и устремлялись к печке-буржуйке, где с вечера сохли наши сапоги и портянки. Толкотня, нераз­бериха! Кто-то сдвинул пару сапог и правый сапог - в наличии, а левый куда-то подевался! Что делать? Судорожно ищу пропавший сапог. А в это время наши сержанты что есть мочи орут: «Одиннадцатая группа, выходи строиться!», «Виноградов, что опять сопли жуем, на кухню вне очереди захотел?!».

Выбегаем на построение. Проверка личного состава и бегом на физзарядку! Кое-как разогреваешься и затем снова мчишься к месту общего построения. Дальше - умывание. Ребята, вы помните, как мы спускались к речке, вооружившись зубными щетками и пастой? А речка-то замерзла! Кулаком пробиваешь лунку, подхватываешь ладошкой ледя­ную воду и... Вот это было умывание! И так каждый раз! Разве забудешь, эту «экзотику» Полевого учебного центра?!

Самое главное - никто не ныл, не жаловался на трудности. Все, глядя друг на друга, молча, скрипели зубами, но делали, что нам приказы­вали. Мы все хорошо помнили девиз первого курса «Приказано выжить!». И мы выживали!

А еще в памяти запечатлелись наши войсковые стажировки. Одну их них я проходил в Молдавии, в Кишинёве, а вторую - на советско-китайской границе. Чем они больше всего запомнились? Прежде всего, тем, что мы, угнетаемые всеми первокурсники, впервые выступали в роли командиров. Уже не нам, а мы отдавали приказы, распоряжения, делали замечания подчиненным, требовали от них безукоризненного выпол­нения уставных норм. Не скрою, это было чертовски приятно! Наконец-то мы почувствовали себя полноценными пограничниками, а не вечно опаздывающим в строй и совершающим вольные или невольные наруше­ния «молодняком».

Войсковая стажировка, особенно на пограничной заставе, закре­пила наши теоретические знания и практические навыки, позволила объективно взглянуть на себя, свои способности, в последующем подтя­нуться по предметам, где чувствовалось отставание. После стажировок появилась уверенность в своих силах, практический опыт. Каждый из нас теперь знал: на какой бы участок границы нас не послали, с поставленны­ми задачами мы справимся успешно!

Конечно, курсантские дни и месяцы тянулись очень медленно, тем не менее, время неумолимо двигалось вперед. И вот пришел долгож­данный момент выпуска. Я хорошо запомнил напутственное слово нашего командира дивизиона полковника Михаила Алексеевича Прудько, призвавшего нас служить на совесть, дорожить высоким званием вороши-ловца! Именно так мы и стремились поступать все последующие годы офицерской службы.

Для меня она началась с Никельского пограничного отряда, Северо-Западного погранокруга. Я получил назначение заместителем начальника заставы «Гидрон» по политической части. В этой должности прослужил сравнительно недолго и вскоре был назначен начальником заставы.

В принципе, особых трудностей в организации службы я не испы­тывал, а к имеющимся трудностям был готов. Участок заставы был довольно сложным, но личный состав обучен неплохо и мне предстояло лишь поднять заставу на качественно новый уровень.

Служба, воспитательная работа, индивидуальное общение с пог­раничниками - все шло буднично, по накатанной колее. Конечно, больше всего хлопот доставлял личный состав. Требовался контроль, проверка исполнения приказов, индивидуальная работа с военнослужащими, склонными к нарушениям воинской дисциплины. Первой опорой был для меня сержантский состав и комсомольский актив. Застава это в принципе то место, где по одному успеха не добьешься, требовались именно коллективные усилия. В этом направлении я и работал. Ближайшая итоговая проверка показала: ориентиры были выбраны правильно, по большинству учебных дисциплин, результатам службы, воинской дисцип­лины результат получился положительным.

Получив первую обкатку границей, реальной службой, мне стали поступать предложения по дальнейшему прохождению службы. А поскольку я вырос в чекистской семье, то и продолжать службу хотелось именно в этом направлении. Так я попал служить в разведотдел Выбо­ргского пограничного отряда. Новый участок работы мне понравился и, что немаловажно, здесь также вскоре удалось достичь определенных положительных результатов. Вскоре мне предложили пройти ускоренный курс обучения в Высшей школе КГБ СССР. И я с радостью принял это предложение.

Дальнейшая служба - из разряда закрытой информации. Могу лишь сказать, что многие сотрудники органов безопасности, так же как и пограничники, побывали практически во всех «горячих точках», которыми бы и Афганистан, и Чечня, а для меня еще и Чернобыль.

Все это продолжалось до тех пор, пока существовал Советский Союз. А затем в стране начались перемены. Лично я всей душой воспри­нял идеи перестройки. Страна нуждалась в глотке свежего воздуха, в переменах в политике, экономике, других сферах. Вместе со всеми я был сторонником демократических перемен. Зря сейчас говорят о чекистах, как о некой закрытой касте, которая не поддается реформированию. В рядах чекистов было подавляющее большинство честных, высокопро­фессиональных, преданных интересам своей страны людей. Беда в другом, в том, что под красивыми лозунгами демократических перемен к власти пришли люди, которые стали разрушать страну, своими действия­ми или бездействием содействовать всепроникающей коррупции, незаконному обогащению, утрате в обществе морально-нравственных ценностей. Немало потрудились новоявленные «демократы» и в плане разрушения одной из самых эффективных спецслужб - Комитета госуда­рственной безопасности.

На этой волне, не желая пятнать свою честь и достоинство, очень многие профессиональные чекисты уволились из органов безопасности, поменяли сферу своей деятельности. Уволился в запас и я.

В течение 4-х лет работал советником председателя Комитета по безопасности Государственной Думы Федерального собрания Российс­кой Федерации В.И. Илюхина. В последующие годы - советником руково­дителя Фонда «Антитеррор».

Награжден государственными наградами, в том числе медалями «За отличие в охране государственной границы СССР», «За безупречную службу» трех степеней, юбилейными и внутриведомственными знаками КГБ СССР и ФСБ России.

В последнее время решил пожить для себя. Так сказать, поль­зуюсь всеми благами российского пенсионера. Увлекаюсь собаками, особенно немецкими овчарками, воспитываю кота. В прежние времена я держал сразу пять овчарок, серьезно занимался кинологией. Много читаю художественной литературы. Часто выезжаю на природу.

Сколько помню себя, все годы службы мы вечно куда-то спешили, нас увлекал процесс получения очередной должности, воинского звания, очередной награды... Ради них мы не жалели себя, личного времени, жертвовали досугом с семьями. Сейчас я решил для себя - хватит, надо сделать паузу. Оглянуться вокруг, успокоиться и хотя бы немного пожить спокойной размеренной жизнью.

Чего и вам, дорогие однокашники, искренне желаю!