Дроздов Павел Гаврилович

Подполковник запаса Дроздов Павел Гаврилович, родился 10 ноября 1952 года в городе Златоуст Челябинской области.

Выпускник 2 дивизиона, коман­дир - полковник М.А. Прудько. Учился в 14 учебной группе. Курсовыми офицерами были: с 1971-1974 гг. - капитан В. Смотрин, в даль­нейшем - капитан Р. Касымжанов.

Воинскую службу проходил с ноября 1970 по 2000 годы. Пос­ле выпуска из Голицынского высшего военно-политического училища им. К.Е. Ворошилова служил в должностях замполита пограничной заставы, начальника заставы, заместителя коменданта по политчасти, начальника отделения штаба пограничного отряда, начальника отделения штаба Калининградского регионального управления Федеральной пограничной службы России.

Воевал в Афганистане. Награжден медалями "За Отвагу", "За боевые заслуги", "За отличие в охране государственной границы".

Воспоминания

Не знаю, как кому, а мне с началом офицерской службы крупно «повезло». После выпуска получил распределение в Восточный погра­ничный округ и начал офицерскую службу в Мургабском пограничном отряде на Восточном Памире. Застава находилось на высоте 3860 метров над уровнем моря. Природа - суровая, Горы. Безмолвие. Недостаток кислорода. Мясо к обеду варилось часов восемь, не меньше. Парни на заставе служили крепкие, но, как мне показалось поначалу, неулыбчивые. Позднее понял почему.

Начальник заставы службой на «крыше мира» был не особенно доволен. Любил выпить. Заместителя по боевой подготовке - вообще не было. Что делать? Пришлось с первых же дней службы впрягаться в работу и крутиться за троих.

Мое служебное рвение, стремление хоть что-то изменить к лучшему, не остались не замеченными, и вскоре я был вызван на собеседование к командованию отряда. Командир предложил мне два варианта: стать начальником заставы, получив под командование двух молодых офицеров, или воспитывать начальника заставы - выпивоху и хронического лентяя - «замбоя» с соседней заставы, которого мне планировали направить на перевос­питание. К этому времени я уже заслу­жил в отряде устойчивый авторитет стойкого и неисправимого трезвенника. Наверное, поэтому и доверили решение столь непростой задачи.

После назначения начальником заставы, я сознательно пода­вил в себе партийно-политическую мягкость и постарался быть макси­мально требовательным, как к себе лично, так и к подчиненным. Конечно, на стиль моего поведения положительно повлияли мои командиры по пограничному училищу. Невольно подражая им, я принципиально не ругался матом, и скулы солдатам не дробил. Даже за самые тяжкие провинности.

Вспоминаю разговор с начальником отряда майором Розан­цевым. Он тогда работал у меня на заставе с группой офицеров. Пришла шифрограмма, и связист привычно постучал в дверь канцелярии. Вошел и при виде отрядного начальства растерялся. Заикаясь, спросил: «А где Павел Гаврилович?». Командир тут же привел его в чувство своим сокру­шительным командирским голосом. Ну и мне тоже досталось. «Что ты за начальник заставы, если солдаты к тебе по имени отчеству обращаются?! Развел тут демократию!». Правда, чуть остыв, добавил: «Знаю, матом не ругаешься, оплеух направо и налево не раздаешь. Это хорошо, но... Ишь как за глаза тебя величают - даже завидно! Других начальников знаешь, как кличут?.. Ну да ладно, занимайся своей педагогикой. Внутренний порядок на заставе поддерживается, по службе тоже неплохо. Командуй, как можешь...».

А как можешь?! После прибытия на заставу, мне частенько прихо­дилось спать всего по 3 - 4 часа в сутки. Предыдущие офицеры заставы довели личный состав, как гово­рится, до ручки. Службой практи­чески не занимались, не случайно организовав службу дозора на правый и левый фланги, я обнару­жил там целые лежбища и схроны, где можно было укрыться от непогоды и вместо службы элементарно дрыхнуть. Пришлось начинать с азов: учить личный состав общему подъему, построению на прием пищи и даже азам погра­ничной службы. Иначе никак было нельзя!

К сожалению, хорошо зная о недостатках службы на пограничных заставах, не многие офицеры управления пограничного отряда, стреми­лись оказать мне реальную практическую помощь. Я имею в виду, элемен­тарно подежурить за меня, сходить на проверку, дать мне возможность выспаться. Впрочем, были и такие, которым я и сейчас искренне благода­рен за помощь и поддержку. Прежде всего, начальнику штаба погранично­го отряда капитану Демчуку, начальнику политотдела подполковнику Каверзневу, заместителю начальника политотдела подполковнику Меняло. Все они по крупицам передавали мне свой служебный и жизнен­ный опыт, помогали во всем.

Один, к примеру, научил сначала тщательно обдумывать сло­жившуюся ситуацию и лишь затем принимать окончательное решение. А приняв - неуклонно, настойчиво двигаться к цели. Политотдельцы на личном примере учили тонкостям работы с людьми, особенно, как грамот­но строить индивидуально-воспитательную работу, чтобы всегда быть в курсе жизни воинского коллектива, знать о возможных нарушениях по службе, неуставщине, случаях воровства имущества и т.п. Считаю, что умение наладить доверительные, доброжелательные отношения в воинском коллективе, особенно с его лидерами, - первостепенная задача офицера-воспитателя.

Есть такой афоризм: "Необходимость - мать всех изобретений". Лично для меня необходимость (точнее, хронический некомплект офице­ров заставы) постоянно подталкивала к самостоятельной учебе в области военной педагогики и психологии. В коллективе постоянно возникали какие-то сложные ситуации и чтобы решить их требовались знания или, если хотите, эксперименты в области партийно-политической работы. К примеру, чтобы эффективно работала настенная печать, я придумал тетрадь редактора стенной газеты, которая состояла из нескольких частей. Первая - календарный план выпуска газет. Вторая - проекты макетов и тематика газет на год по месяцам. Третья - подборка фактологи­ческих материалов по каждой теме (рисунки, стихи, цитаты, удачные заголовки из журналов и газет и т.п.). Проанализировав методику провер­ки различными группами проверяющих состояния партийно-политической работы на заставе, составил матрицу перспективного плана. Распределил по месяцам все юбилейные темы, а затем и основ­ные направления партийно-политической работы. Таким образом, удалось максимально разнообразить формы и методы ее ведения. При этом проблемы воинской дисциплины, войскового товарищества, погра­ничного мастерства, бдительности - всегда были приоритетными.

Благодаря ведению подборки интересных статей из партийных и военных журналов, я всегда имел под руками содержательные план-проспекты и фактологический материал по основным темам политзаня­тий, мероприятий политико-воспитательной работы. Аналогично велась работа и по боевой подготовке. С этой точки зрения, проверяющих я не боялся, хотя жизнь, порой, преподносила самые неожиданные «сюрпри­зы»...

Однажды, во время сдачи весенней итоговой проверки, ко мне на заставу приехала группа офицеров управления отряда. Из офицеров на заставе я оставался один, мои заместители были, как всегда, кто в отпуске, кто в командировке. С одной стороны, я был уверен в твердой обученности моих воспитанников, и чувствовал себя уверенно. С другой, мою уверенность некоторые офицеры отряда восприняли как... самоуве­ренность. Им это не понравилось! Тем не менее, застава показала хорошие знания по всем предметам боевой и политической подготовки. Но вот на стрельбах случился полный провал. Из-за своей неопытности я не проверил установку и настройку мишеней. И начальник стрельбища за то, что я ему «не преставился» спиртным, решил отомстить мне. Автоматные очереди неслись в сторону цели, поражали их, а мишени стояли как вкопанные. Где мне, по тем временам ершистому, бескомпро­миссному и исключительно честному молодому лейтенанту, было знать все «тайны мадридского двора». В общем, разразился скандал, я не мог поверить результатам стрельбы, ведь моя застава всегда стреляла стабильно на «хорошо», не ниже.

Мне дали полторы недели на переподготовку. За это время я вспомнил все, что знал и не знал о методике огневой подготовки, расстре­лял полуторагодичный норматив боеприпасов, выделяемых на учебную практику, и на зачетных стрельбах показал отличный результат. Потом, правда, обнаружился перерасход боеприпасов, за что мне опять здорово влетело, но это была уже другая история. Я был прощен, поскольку... победителей не судят.

Важным этапом моего командирского становления считаю службу в Афганистане, куда я был направлен на должность замполита заставы мотоманевренной группы Ошского пограничного отряда. Так получилось, что из всех офицеров ММГ, включая трех начальников застав, именно я был назначен начальником внештатной десантно-штурмовой группы от нашего подразделения. В этом качестве я участвовал во всех окружных операциях, начиная с февраля 1983 года. В ходе проведения Мармульской операции, я с группой захвата был десантирован на одну из высот, где мы захватили душманский ДШК, обнаружили склад обмундирования, продуктов, медикаментов и исламской пропагандистской литературы. По итогам этой операции меня представили кордену Красной Звезды, но кто-то военных чинуш посчитал, что с меня будет довольно и медали "За Отвагу".

Самой тяжелой для меня была боевая операция в 1985 году под Таш-Курганом. Это была моя последняя операция, и я участвовал в ней в качестве советника. Новый начальник ММГ попросил слетать с вновь назначенными офицерами и помочь им. Наша десантно-штурмовая группа была высажена с вертолетов на командной высоте, расположен­ной над основной базой душманов. Последовал приказ: спуститься ниже по ущелью, занять эту базу и уничтожить все сооружения. По сведениям разведки после бомбовых ударов неприятель покинул свои позиции.

Оценив обстановку и складки местности, я сделал для себя вывод: уж очень подходящие условия для организации противником засады. Исходя из этого, посоветовал вновь назначенному начальнику ДШГ выслать головной и боковые дозоры. Надо отдать должное этому офице­ру, мои советы он принимал без гонора и пререканий. Мои опасения вскоре подтвердились. Уже через 1 час движения головной дозор был обстрелян, два сержанта ранены. Азатем душманы открыли минометный огонь. Пришлось взять командование на себя. Я вызвал вертолеты, и вскоре минометный огонь, после плотной работы пары наших «верту­шек», был подавлен. Но снайпер продолжал вести огонь. Нельзя было поднять головы. Головной дозор залег, отовсюду раздавались крики раненых. В этой ситуации пришлось открыть шквальный огонь из всех видов оружия, включая ДШГ, по секторам и местам возможного нахожде­ния снайпера. Под огневым прикрытием я переполз к раненым, вынес их по очереди с пристреленного места и отвел головной дозор к основной группе ДШГ.

Честно скажу, страшно не было, надо было действовать, а на миру - и смерть красна. Только в душе извинялся перед женой и дочкой. Мельком подумалось, что с ними будет, если меня убьют?

Старался действовать продуманно, выручал уже накопленный опыт. К тому же имел привычку всегда анализировать собственные и чужие действия в ходе проведенных боевых операций. Учился, в том числе, и на чужом опыте. К примеру, у каждого моего солдата в вещевом мешке всегда вместе с боеприпасами имелись, как минимум, по две дымовые гранаты. Вот и в данном случае, по моей команде бойцы голов­ного дозора поставили дымовую завесу, и мы без новых потерь благопо­лучно отошли на безопасный рубеж.

Вот таким эпизодом закончился для меня Афганистан. К слову сказать, за последнюю операцию командование не сказало мне даже «спасибо», а начальник Керкинского погранотряда подполковник Базалеев, прочитав мое представление к награждению, высказался так:" Да ты и так весь в наградах, какие тебе еще ордена?". Что на это было ответить, кроме как: «А я лично для себя ничего и не прошу. Что заслужил, то получил. Хорошо, что в живых остался». С этим и уехал я опять служить в Восточный пограничный округ.

28 марта 2009 через сайт «Одноклассники» меня разыскал быв­ший подчиненный Валерий Ларионов: "Да, капитан, прошло 24 года, примерно в это время, в марте, вокруг нас были горы, Мазари-Шериф, Таш-Курган и двое раненых, - Югов и Осыка. Это была моя первая боевая операция в горах. Ты - молодец, если б не дымовая шашка и твой боевой опыт, может, ребят и не вытащили бы. Мне потом этот опыт тоже приго­дился, под Андхоем, в 86-м.»

После возвращения из Афганистана я был назначен инструктором комендатуры, а затем заместителем коменданта по политчасти в Кокту-минскую погранкомендатуру Учаральскогой пограничного отряда. Для меня это было волнующее событие, ведь здесь, в 1970-м, я начинал свою воинскую службу по призыву в учебном отряде по подготовке специалис­тов для постов технического наблюдения. В составе пограничной комен­датуры находилось пограничная застава «Жаланашколь», на которой во время боестолкновения с китайскими провокаторами в 1969 г. погиб мой земляк из Златоуста рядовой В. Рязанов.

Период службы в Коктуминской комендатуре стал для меня вре­менем приложения всех моих личных знаний и умений в организации партийной и воспитательной работы в подразделениях, обучении офице­ров. Сказывался боевой опыт, полученный в Афганистане, и вообще в процессе службы. Мне уже не требовалось повышать голос, чтобы отсчитать офицера или солдата за проступок, хватало и ровного тона. Постепенно складывался личный стиль общения с подчиненными, основу которого по-прежнему составлял личный пример. Кстати, я никогда не давал себе послаблений в службе, только пешком или на лошадях ходил на проверку. Во время поиска нарушителей не управлял процессом с заставы, а выезжал во главе тревожной группы или организовывал службу заслона. Не боялся принимать решения при возникновении сложной обстановки, если оказывался в роли старшего начальника. Запросто мог подежурить в ночное время на заставе, чтобы дать возмож­ность офицерам заставы хорошенько выспаться, отдохнуть.

Одновременно с решением задач службы, писал сценарии ленинских чтений, тематических вечеров, вечеров поэзии, лично их проводил на заставах. Готовил материалы для политико-воспитательной работы офицерами застав и только потом требовал от них качественного проведения. Подобная линия поведения складывалась из понимания объективных трудностей службы. Ну, где офицер заставы мог найти качественный материал и время на подготовку к воспитательным мероп­риятиям? Ведь львиную долю времени отнимали выезды на правый и левый фланги, по «сработкам» сигнальной системы, для решения других задач. К тому же у меня на комендатуре была собрана хорошая личная библиотека, фонотека, содержащая около сотни диафильмов. В свое время я их нашел в клубе части. Никто ими не пользовался, ни до меня, ни, как потом оказалось, после. А ведь многие диафильмы были очень интересные. Например, «История Пограничных войск» в 4 частях, диафильмы о Великой Отечественной войне и другие.

Мне очень повезло с заместителем коменданта майором Носовским. Это был очень инициативный и трудолюбивый офицер. Мы быстро подружились, стали единомышленниками. Именно он предложил мне поднапрячься и общими усилиями добиться отличных показателей комендатуры в боевой и политической подготовке. На практике замысел сводился к тому, чтобы я разрабатывал качественные материалы и наглядные пособия для проведения на заставах политических занятий (даже пишущую машинку для этого купил и освоил!). Параллельно требовал, чтобы офицеры застав проводили их методически грамотно, добиваясь 100% охвата личного состава.

Для проверки качества занятий, я, в ходе личных бесед, регулярно проводил опрос личного состава по пройденным темам. Немаловажную роль мы отвели мероприятиям политико-воспитательной работы, кото­рые должны были способствовать более качественному усвоению изучаемых тем. Результат? В ходе итоговой проверки сразу пять погра­ничных застав показали отличный результат по политической и основным предметам боевой подготовки.

Значительное внимание в процессе работы с офицерами заставы, особенно молодыми, я уделял обучению их практике индивидуально-воспитательной работы, выстраиванию доверительных отношений с личным составом. Именно эта работа позволяла знать истинное положе­ние дел, морально-нравственный климат в коллективе, своевременно пресекать случаи неуставных взаимоотношений, нарушений по службе.

Передавая накопленный опыт, я и сам постоянно совершенст­вовал собственные знания и навыки: изучал методические пособия, издававшиеся в пограничных войсках, освежил в памяти курс психологии по университетским учебникам, которые смог достать, занялся углублен­ным изучением основ психологии и психодиагностики. Постепенно полученный комплекс знаний удалось выстроить в систему качественного изучения личного состава, которая и стала внедряться на практике. Для меня это была творческая, очень интересная работа, приносившая большое моральное удовлетворение.

После распада СССР, я был переведен в Калининградское регио­нальное управление ФСБ России, где, как специалист по электронно-вычислительной технике, служил сначала в отделе связи, затем в инфор­мационно-аналитических структурах штаба отряда и штаба Калининград­ского регионального управления. Здесь я спроектировал и проложил первые ЛВС в управлении Калининградского пограничного отряда и штаба Калининградского регионального управления, провел тендер по закупкам техники для создания территориальной вычислительной сети, которая действует и в настоящее время.

После увольнения в запас, устроился работать по своей граж­данской специальности системного программиста - начальником инфор­мационно-технического отдела предприятия. Работа моя интересная, так что скучать не приходится. Поскольку до Европы - рукой подать, неоднократно выезжал за рубеж- в Берлин, Дрезден, Париж, Брюссель, Амстердам, Прагу. Такие поездки чрезвычайно интересны и познаватель­ны.

Продолжаю сотрудничество с Пограничным управлением ФСБ России по Калининградской области. Так, по просьбе командования на безвозмездной основе написал программу по контролю выхода плавс­редств в пограничные воды России, с использованием интернет-технологий. Активно участвую в работе пограничной ветеранской орга­низации, в частности, мы собираем материалы о пограничниках, участво­вавших в выполнении интернационального долга в Республике Афганистан, накапливаем материалы для создания интернет-портала о пограничниках Калининградского региона.

Пару слов о личной жизни. Я очень благодарен своей жене Родионовой Евгении Аркадьевне за любовь, понимание и терпение. На протяжении всей службы она всегда была рядом, во всех местах, куда меня направляли по службе. Выдержала самые трудные два года моего пребывания в Афганистане, родила и воспитала двух замечательных дочерей, которые уже порадовали меня внуком и внучкой.

В заключение, хочу передать всем моим однокашникам, особенно с кем сталкивала служба, мою большую благодарность за дружескую поддержку и понимание, за наше пограничное братство, которое каждый из нас хранил и приумножал. Считаю, что в жизни всем нам очень повезло, ведь мы служили честно, добросовестно, особенно в трудное время, и своих преподавателей, наставников по училищу не подвели. Вот этим я по-настоящему горжусь!