Слово командира

Михаил Алексеевич Прудько, полковник запаса, командир 2-го учебного дивизиона

Товарищи курсанты! Именно так я обращался к Вам сот­ни, тысячи раз. И строй замирал. На меня, вашего командира, устремляли свой взор свыше двух сотен пар глаз: внимательных, сосредоточенных, а, порой, слегка раздраженных, даже сердитых. Но никогда - равнодушных! «Чем в этот раз порадует нас командир? - читал я на ваших лицах. - Поднимет по тревоге, бросит на очередной марш-бросок или лыжную гонку? А может, объявит кому-то благодарность или поощрит внеочередным увольнени­ем на предстоящие выходные?».

Все это было, но все в прошлом.

После торжественного выпуска 2-го дивизиона, после прощаль­ного марша стройных колонн на Красной площади, в самом центре нашей великой Родины, разлетелись птенцы из «прудьковского гнезда» по самым отдаленным уголкам государственной границы.

Вы - разъехались, а мы, ваши командиры, политработники, препода­ватели остались. В стенах училища вы свой профессиональный экзамен сдали успешно, но главный, по сути, государственный экзамен на профес­сионализм, чувство долга, курсантское братство, высокие морально-нравственные качества оставался еще впереди. И этот экзамен в процес­се всей службы предстояло сдавать не только вам, выпускникам, но я нам, вашим командирам-воспитателям.

Вы - разъехались, довольные и счастливые, с золотыми погонами и лейтенантскими звездочками на плечах, а мы остались. С незату­хающей щемящей болью и переживанием - как сложится ваша судьба, не сломают ли вас предстоящие трудности и невзгоды, будет ли сопутст­вовать вам офицерская госпожа удача?

Конечно, я могу и сейчас, нахмурив брови, стать строгим и воле­вым, тем командиром, который запечатлелся в вашей памяти. Но ведь в глубине души, и вы и я понимаем: нас связывает гораздо большее, чем просто служебные отношения. За минувшие четыре года вашей учебы, каждый из Вас стал моим сыном, за которого лично я оставался в ответе всегда.

Незаметно минуло 35 лет. Абсолютное большинство из вас сей­час уже завершили нелегкую офицерскую службу. Да и сам я, ваш коман­дир, увы, «не на боевом коне»! И все же, оглядываясь на пройденные го­ды, хочу сказать: Вы, черти, молодцы!

Я был уверен в большом потенциале 2-го дивизиона 1975г. выпуска! И не ошибся! Очень многие из Вас достигли значительных высот на служебном поприще, занимали высокие должности, включая Команду­ющего войсками пограничного округа, заместителей командующего, возглавляли высшие должности в структурах воспитательной работы в Москве, Центральном аппарате пограничных войск КГБ СССР, в округах и пограничных отрядах. Значительная часть воспитанников дивизиона стали генералами и полковниками, старшими офицерами. Это предмет нашей общей гордости! Но это чувство было бы неполным, если бы не ваши блестящие морально-нравственные качества, чувство долга, чести, порядочности, пограничного товарищества, без которых лично я своих воспитанников просто не представляю.

Я далек от мысли идеализировать будни 2-го учебного дивизио­на. Чего греха таить, за четыре года вашей учебы случалось всякое. Кто-то подрался в увольнении с гражданскими парнями, кто-то «назло коман­диру» в увольнении выпил лишнего. Случались самоволки и другие гру­бые нарушения воинской дисциплины. А разве забудешь участие курсан­тов-первокурсников в «Операции «Музей», организованной, как в том анекдоте, строго по пунктам служебной Инструкции? А курсантские «романы», когда один курсант влюбился и хотел жениться на молодой девушке, а другой на ее... маме. Скольких нервных клеток мне стоили ваши проказы - одному Богу известно. Так стоит ли удивляться тому, что я, ваш командир, частенько метал «громы и молнии» и лечил ваши юношеские «болезни» кроссами и марш-бросками почти до самого дня выпуска!

Обижались? И правильно делали! Но мы с вами не барышни, мы офицеры! Каждым своим шагом, действием, поступком я учил вас, как надо поступать в той или иной ситуации! Да, требовал, порой, придирал­ся, даже по мелочам. Но не потому, что мне это доставляло удовольствие. Просто я был убежден - воинский порядок он или есть или его нет. Если полы в курсантском кубрике натерты до зеркального блеска, а где-нибудь в углу, под тумбочкой, по чьей-то забывчивости остался слой пыли - какой же здесь порядок?!

Ты можешь трижды валиться с ног от усталости после изнуряю­щего марш-броска, но ни о каком отдыхе даже речи быть не может, пока оружие не вычищено и не готово к применению! Разве не прав был я, ска­жите, положа руку на сердце, участники боевых действий в Чечне и Афга­нистане?

Каждое утро, в любую погоду, две сотни курсантов выбегало на строевой плац. Построение. Команда: «Равняйсь, смирно!».

Смотрю я на ваши кислые физиономии и вижу: многие еще не проснулись, ежатся под порывами холодного ветра.

Всякий родитель, конечно же, пожалел бы свое чадо, дескать, пос­пи еще, сынок! Но я - командир! И у меня другая задача. А посему коман­дую: «Бегом ма-а-рш!». И сам рядом! Только в преодолении трудностей, через закалку воспитывается настоящий офицер! Другого просто не дано!

Сегодня, спустя 35 лет после выпуска, я вполне могу дать Вам команду: «Дивизион, вольно!». Но вам я ее не дам.

Да, минувшие годы не пощадили никого из нас. Годы берут свое. И все же, как ваш командир, требую держать себя в форме. Животы не распускать! Занятия спортом не прекращать! Живо интересоваться жизнью училища и страны, анализировать происходящее и делать правильные выводы!

Кто такой офицер, в том числе, офицер запаса? Прежде всего, это человек, который любит свою Родину и всегда готов выступить с оружием в руках на ее защиту. Это по жизни - трудяга, человек организованный, ответственный, творчески мыслящий, чем бы он ни занимался, в какой профессии не трудился в новых для себя, гражданских условиях!

Я хочу сердечно поблагодарить Вас, мои дорогие воспитанники, за вашу служебную, жизненную стойкость и мужество, за чувство погра­ничного братства и товарищества, за то, что Вы сохранили память о род­ном училище и вашем командире.

Я горжусь Вами!

Михаил Алексеевич Прудько, полковник запаса, командир 2-го учебного дивизиона