Морозов Александр Николаевич

Морозов Александр Николаевич, родился в 1952 году в рабочем поселке Сура Никольского района Пензенской области. В 1970 году был призван в Пограничные войска. Первые солдатские «университеты» проходил в Пянджском пограничном отряде Среднеазиатского пограничного округа.

После выпуска из Голицынского пограничного училища, продол­жил службу в Дальневосточном пограничном округе: замполитом пограничной заставы «Уссурийская», инструктором партполитработы пограничной комендатуры Казакевического погранотряда, старшим инструктором отделения по комсомольской работе политотдела Дальневосточного пограничного округа.

В 1985 году с отличием окончил Военно-политическую ака­демию им. В.И.Ленина. В дальнейшем служил на руководящих должностях в Панфиловском и Мургабском погранотрядах Восточного пограничного округа. В высокогорном Мургабе 5 лет являлся начальником политотдела отряда.

С 1991 года - заместитель начальника политотдела Московс­кого высшего пограничного командного училища, затем служба в Центральном аппарате Федеральной пограничной службы ФСБ России. В 2009 г. Указом Президента Российской Федерации назначен заместителем начальника управления кадров Пограничной службы ФСБ России.

Награжден орденом «За военные заслуги», многими другими государственными наградами, имеет 40 лет календарной службы.

В 2004 г. окончил Российскую Академию государственной службы при Президенте России.

Женат, жена - врач, воспитал двоих детей. Сын - сотрудник ФСБ России, дочь - филолог. Пограничную династию, со временем, готовы продолжить трое внуков: Александр, Андрей и Тимофей.

Воспоминания

Мои детские и юношеские годы протекали, пожалуй, как у всех деревенских ребят. Наш поселок Сура располагался в красивом, живописном месте. Природа Поволжья - леса, две реки - Сура, впадающая в Волгу, и Инза, множество озер, создавали впечатление уникального благодатного края. Дни напролет мы с ребятами занимались спортом. Зимой ходили на лыжах, играли в хоккей, летом - устраивали чемпионаты по футболу. А сколько впечатлений и удовольствия доставляли нам походы в лес за ягодами и грибами, а на рыбалку!

Впрочем, каждого из нас родители не баловали, с малолетства мы были приучены к тяжелому деревенскому труду, помогали взрослым в заготовке дров, работали на приусадебных участках.

Мой дед, по линии отца, Морозов Данил Михайлович, был потомственным железнодорожником, машинистом паровоза. За свой ударный, многолетний труд он был награжден высшей наградой Советского Союза - орденом Ленина, орденом «Трудового Красного Знамени», многими медалями. Другой мой дед, по линии матери, Филимонкин Иван Гаврилович, геройски погиб в 1942 году на фронте.

Семья Морозовых была по меркам того времени, самой обычной трудовой семьей, имевшей троих детей. Среди них - я был старшим.

Мой отец, Морозов Николай Данилович, также был участником Великой Отечественной войны. По примеру деда он избрал себе профессию железнодорожника и почти всю жизнь проработал машинистом электровоза.

Мать, Анна Гавриловна, учительствовала в школе. Она очень старалась, чтобы я, ее сын, получил хорошее образование. Учитывая, то обстоятельство, что мой отец был категорически против моего поступления в железнодорожный институт, а тем более, чтобы я стал по его примеру машинистом, после окончания средней школы я предпринял попытку поступить в Куйбышевский авиационный институт. Не повезло! Набрав полупроходной балл, я не прошел по конкурсу. Вернувшись в поселок, пошел работать на стройку, а осенью 1970 года был призван на службу в Пограничные войска.

Вспоминая те годы, я диву даюсь, наблюдая за нынешней моло­дежью, стремящейся всеми правдами и неправдами «откосить» от службы в армии. В семидесятые годы у молодых ребят даже мыслей таких не возникало, поскольку, не служивший в армии парень считался «дефект­ным», неполноценным. Он тут же превращался в объект для бесконечных шуток, обидных прозвищ и насмешек. Даже девчонки с такими ребятами старались не встречаться! Конечно, этот «ярлык» сильно бил по самолюбию ребят и некоторые из них, даже если действительно имели какие-то проблемы со здоровьем, старались их скрыть, лишь бы облачиться в шинель солдата или бушлат матроса. Естественно, я даже представить себе не мог, что, по какой-то причине не смогу пойти служить в армию.

После призыва был направлен на службу в Пянджский погранич­ный отряд Краснознаменного Среднеазиатского пограничного округа. Именно здесь в последующем у меня возникло желание стать профессиональным военным, пограничником.

Так я поступил в 1971 году на политический профиль Московского Высшего пограничного командного Краснознаменного училища КГБ при СМ СССР им. Моссовета. Первый год учебы, напоминал курс молодого бойца на учебном пункте, но закалка уже имелась, поэтому все трудности и невзгоды мною преодолевались «влёт». В начале второго курса нас перевели для продолжения учебы во вновь образованное Высшее пограничное военно-политическое училище им. К.Е. Ворошилова, которое мы и закончили в 1975 году.

Учитывая, что родился я и вырос на Средней Волге, а родствен­ных связей по военной линии не имел, принял для себя решение «посмотреть» Дальний Восток. Мне дали «добро», так я получил назначение в Краснознаменный Дальневосточный пограничный округ. За период с 1975 по 1982 годы здесь я служил в самых разных должностях. Сначала был заместителем начальника заставы «Уссурийская» по политчасти, затем - инструктором партполитработы в пограничной комендатуре Казакевического пограничного отряда, инструктором, старшим инструктором отделения по комсомольской работе политотдела Дальневосточного пограничного округа. В период прохождения службы на заставе в 1978 году был награжден медалью «За отличие в охране государственной границы СССР».

Меня часто просят рассказать о службе на заставе. Если сказать в двух словах, то это был период максимальных физических и моральных нагрузок, хронический недосып и вечный экзамен на профессионализм. Что касается «картинки», то мне показался более-менее правдопо­добным взгляд со стороны. Так уж случилось, что очерк о моем офицерс­ком становлении тогда опубликовала окружная газета «Дальневосточный пограничник». Вот его сокращенный вариант.

С КЕМ ПОЙДЕШЬ В РАЗВЕДКУ?

Катера мягко уткнулись в илистый берег острова. Размытая дож­дем дорога, словно мост над зеленой топью, пролегла от причала до заставы. Вот она - окруженная дубовой рощей, двухэтажная, просторная, увенчанная ажурной стрелой антенны.

Пограничные заставы... Они всегда не похожи одна на другую, несмотря даже на то, что построены по одному проекту. Но не в однооб­разности архитектуры здесь дело. Люди - вот что и лицо, и душа, и сердце пограничного гарнизона.

Эта застава нас встретила тишиной, и легко было догадаться, что прошедшая ночь выдалась особо тревожной. И как бы в доказательство тому навстречу поднялся дежурный. Усталое, посеревшее лицо, повязка сбилась на рукаве (иногда не до уставных формальностей!), взгляд внимательный, сосредоточенный. На вопрос, кто из офицеров сейчас находится на заставе, ответил: «Лейтенант Морозов».

Фамилия офицера была нам уже знакома. В политотделе части, узнав, что мы едем на эту заставу, охарактеризовали лейтенанта Морозова, заместителя начальника заставы по политической части, как вдумчивого воспитателя, энергичного грамотного офицера.

Еще в пути, в уютном кубрике катера, я пытался представить себе, каким окажется молодой замполит. В памяти всплывали прежние встречи с офицерами. Разные люди, разные и впечатления. И все же, несмотря на многогранную гамму-людских характеров, отношения к работе, окружаю­щим, в целом к жизни, сложился у меня некий стереотип политработника с такими обязательными качествами, как жизнерадостность, душевная простота, помогающая лично устанавливать контакт с людьми, вдумчивость, рациональное сочетание требовательности с заботой о нуждах подчиненных.

Случалось, однако, и ошибаться, все ж одно дело первое впечат­ление и совсем другое истинное, подкрепленное реальными делами. Вот почему я постоянно напоминаю себе истину о том, что первое впечат­ление о человеке бывает, к сожалению, обманчиво.

Получилось так, что первое впечатление о лейтенанте Морозове было не в его пользу. На глазах рушился мой стереотип. Жизнера­достность? Из-за стола время от времени на меня посматривал хмурый лейтенант. На вопросы отвечал односложно, баском, вроде бы с неохотой.

Решил, что не ко времени пришелся разговор. Вышел, чтобы не мешать, в вестибюль заставы. Я не оговорился, именно в вестибюль, поскольку длинных узких коридоров на новых заставах уже не было. Мое внимание привлекли стенды. Их было много, но, удивительное дело, они не загромождают стен, не пестрят. Все на месте. Кажется, убери один из них и нарушится кем-то искусно созданная гармония. Где-то приходилось слышать, что наглядная агитация - лицо замполита. Не считаю это выражение вполне точным и исчерпывающим, однако убежден - создание наглядной агитации, среди всех остальных обязанностей политра­ботника, должно нанимать далеко не последнее место. На видном месте - стенгазета. Она посвящена отличнику учебы и службы ефрейтору Юрию Шабанову.

Дежурный по заставе пояснил: родителям Юрия отправлено благодарственное письмо, а эту стенгазету комитет ВЛКСМ решил отправить на то предприятие, где он работал до армии.

Когда через час я вошел в канцелярию, лейтенант Морозов спал. Его голова склонилась над книгой пограничной службы, в расслабленной руке карандаш. Почему-то вспомнились кадры из кинофильмов о войне, где воспользовавшись минутной передышкой, спали в узких сырых окопах «безусые комбаты». Грянет первый выстрел, и проснется комбат, и поведет солдат в атаку, на подвиг, в бессмертье...

Зуммернул телефон на столе. Рука Морозова машинально потя­нулась к трубке. Словно не было этого мгновенного забытья. «Подго­товьте машину», - отдал распоряжение - Морозов. Положил трубку и взглянул на меня. Стало неловко, будто подглядел то, чего не следовало бы видеть.

Извините, сказал Морозов, мне нужно срочно выехать на участок. Поговорить по душам нам удалось далеко за полночь. Мы сидели в комнате приезжих. За окном стояла июльская ночь. С душным настоем трав, едва уловимой речной прохладой. В синеющий проем вместе со слабыми порывами теплого воздуха летело на свет комарье. И окно не закрыть - душно, и с гнусом много хлопот. Обмахиваясь газетой, я слушал неторопливый рассказ замполита о первых днях его службы, об учебе в училище, о трудностях, неудачах, о своих наставниках.

Выбор профессии офицера-пограничника у всех складывается по-разному. Некоторые с детства зачитывались книгами про шпионов, не пропускали ни одного фильма о пограничниках. Но не по книгам и кинофильмам составил свое представление о службе на границе Александр Морозов. Закавказье. Пышущая жанром Муганская степь. Ночные тревоги, дозоры под палящим солнцем, учения, занятия - так началось у него знакомство с границей. Привлекательное слово «романтика» осталось как бы в стороне, хотя по-своему он ощущал ее. Редкие минуты отдыха отдавались размышлениям о жизни, о себе, о будущем.

Будущее. Оно всегда представляется нам радужным, голубым. Но это все в детстве бывает. Наступает в жизни такое время, может быть, даже мгновение, когда ты, кажется, вдруг принимаешь решение избрать себе конкретную профессию.

Хотя это нам только кажется, что решение посвятить свою жизнь чему-то конкретному складывается внезапно. Выбору жизненного пути способствуют многие обстоятельства: одним из таких решающих обстоятельств у Морозова была встреча на учебном центре Пяджского пограничного отряда САПО с курсантом пограничного политического училища Вакульчиком. Они были с курсантом, в общем-то, одногодки, но поразила его политическая хватка, глубокие знания, умение обращаться с людьми, привлечь к себе.

Втайне Морозов завидовал курсанту, его целеустремленности, какой-то мужской умеренности. И еще, чем-то Вакульчик был похож на начальника заставы старшего лейтенанта Б. Яковенко, авторитет которого был в коллективе неоспорим.

В общем-то, никто не удивился, когда Морозов подал рапорт с просьбой направить его для поступления в пограничное училище.

Сейчас такое ощущение, что те четыре года учебы пролетели, словно четыре дня, в которых каждая минута - событие. Событие значительное и малое, радостнее и грустное. Жизнь в училище - как стремительное движение вверх по спирали, где чередой мелькали зачеты, экзамены, увольнения, отпуска...

Но вот и реальная служба. Застава. Ему повезло: попал в подчи­нение копытному начальнику заставы. Впрочем, здесь же испытал он все сложности во взаимоотношениях с людьми, сложность своего характера. Немало хлопот принесла ему его прямолинейность в суждениях, неумение схитрить, промолчать «где надо». Не любил, да и не умел он двуличничать.

С начальником заставы Н. Гончаровым Морозов встретился в штабе. Тот возвращался из отпуска. Шли на катерах, Гончаров рассказывал о заставе, попутно знакомил с участком границы. Потом вдруг замолчал, лукаво улыбнулся и сказал: «Сейчас будем проходить позицию РЛС, попробуйте ее обнаружить».

Морозов стал всматриваться в берег: отмель, кусты, редкие де­ревья, а катера уже подходили к причалу.

-Ничего, - успокоил Гончаров, - вы не один потерпели здесь фиаско, все дело в маскировке...

С начальником заставы сработались быстро. Он оказался чело­веком принципиальным, требовательным, отчасти даже суровым, но любящим во всем порядок. Ни в чем никому не давал поблажек и, прежде всего, самому себе. Уже через несколько дней Морозов почувствовал, что во многом копирует начальника заставы. Задумался - хорошо ли это и решил, что страшного в том ничего нет: «Дело не в индивидуальном почерке. В работе главное опыт. У Гончарова он есть, моя обязанность его перенять».

Многому научил Гончаров молодого офицера, а главное-работе с людьми. Откровенно говоря, не сразу, как к замполиту, пошли люди к Морозову. Он ощущал какой-то невидимый барьер в отношениях с солдатами. На первых порах объяснял его своей чрезмерной требова­тельностью, отсутствием, какого либо сюсюканья, заигрывания. Нелегкая то была задача - наладить контакт с людьми, ни на йоту не снижая к ним требований.

Как-то после учений загорелась сухая трава. Потушили. К вечеру огонь вспыхнул опять. Морозов взял несколько человек, выехали - вновь затушили. Но стихия словно издевалась, двое суток с промежутками в несколько часов поднималась застава по команде «Пожар». И все это время руководил тушением огня Морозов. Люди устали, измотались, да и Морозов, не спавший две ночи, едва держался на ногах. Но находил силы не только на работу, но и на добрую шутку. Чувствовал, нужна она сейчас позарез.

Как-то споткнулся, упал, подняв сноп искр, чертыхнулся. И тут услышал замполит чей-то шепот: «Бери пример с Морозова, устал не меньше твоего, а ничего - держится!» Потеплело на душе от этих слов. И понял Морозов, что глубоко заблуждался, считая, что не смогут солдаты в его требовательности, чрезмерной строгости найти главное, понять, что это нужно ради дела, которому все они служат.

Было еще одно, если можно так выразиться, испытание огнем.

Прошлогодние осенние пожары, бушевавшие в некоторых райо­нах Хабаровского края, не обошли заставу. Ураган налетел внезапно. Сорвана крыша с казармы, снесен забор. Огненный вал надвигался с неумолимой быстротой. Удалось отстоять склад ГСМ, стали отвоевывать от огня конюшню, но стихия на этот раз оказалась сильней, и теперь нужно было думать о людях. Группа, которой руководил Морозов, оказалась в огненном полукольце, еще несколько секунд, и оно сомкнётся.

Сейчас, вспоминая тот случай, офицер меньше всего говорит о себе. Но отдадим должное действительности. В том, что люди не пострадали, решающая заслуга Морозова. Он нашел единственно верное решение-прорвать огненное кольцо.

Сегодня лейтенант Морозов пользуется среди пограничников непререкаемым авторитетом, нелегко завоеванным, но и столь же крепким. С него во многом берут пример, ему уже подражают. Становление молодого офицера состоялось.

Капитан Юрий ЖУКОВ


Школу границы, уже в качестве офицера, я прошел в целом успеш­но и вскоре стал слушателем Военно-политической академии им. В.И.Ленина. И здесь годы учебы пролетели незаметно. Торжественный выпуск. Диплом с отличием и распределение - в Панфиловский погранотряд Восточного пограничного округа на должность заместителя начальника политотдела. Пройдя «обкатку» в качестве зама, получил новое назначение - должность начальника политического отдела Мургабского пограничного отряда.

Служба на «крыше мира» была чрезвычайно трудной и ответст­венной. 5 лет службы в высокогорье, как считали мои коллеги, можно смело умножать на два, но только ли в выслуге лет дело? Трудности -закаляли характер, а еще очень точно раскрывали суть каждого пограничника, его внутренний потенциал. Это как у Высоцкого, помните: «Парня в горы, тяни - рискни!». Сильный человек, действительно, будет «скрипеть зубами», но дело свое делать, а слабый - заскулит и попросится вниз. Меня окружали - блестящие офицеры, с такими - горы можно было свернуть! Вот почему, несмотря на все трудности, я служил здесь с большой радостью, моральным удовлетворением. Служба на Памире оставила самый сильный отпечаток в моей душе.

40-лет календарной службы в Пограничных войсках и Погранич­ной службе ФСБ России, думаю, дают мне право подвести предварительные итоги прожитых лет, сделать определенные выводы, что-то осмыслить критически, а что-то с положительной стороны. На мой взгляд, накопленный опыт должен работать во благо приходящих нам на смену поколениям пограничников. Вот почему, хотелось бы высказать свою точку зрения в вопросах кадровой и воспитательной работы, посоветовать нынешним руководителям, как в центре, так и на местах, в регионах, на что следует обратить внимание, а к чему-то, возможно, просто прислушаться.

Итак, оценивая годы службы на Дальневос­точной границе, могу сказать: чем дальше служишь от центра, где сложнее и труднее, там всегда сплоченнее и дружнее офицерский коллектив. Там больше человечности, поддержки и внимания со стороны командования, особенно к молодым офицерам.

По роду службы, мне часто приходится выступать перед руко­водством пограничных управлений, структур кадровой и воспитательной работы, в частности, по вопросам встречи, адаптации к службе молодых офицеров. И всегда привожу в этой связи, пример из собственный службы. Как меня, молодого лейтенанта, встречали в округе, в пограничном отряде в июле 1975 года?

Со мной, молодым офицером, лично побеседовал начальник отделения кадров политсостава подполковник Г. Клочков, который в очень доброжелательной форме сообщил о принятом решении направить меня на заставу в Сковородинский пограничный отряд. Однако, в ходе беседы, он, заметив у меня на руке обручальное кольцо, вдруг спросил о моем семейном положении. «Так вы женаты?, -переспросил он, - перелистывая мое «Личное дело», по которому я все еще оставался холостяком. Я пояснил, что женился совсем недавно, летом, и что супруга - студентка 2-го курса медицинского института, проживает в Пензенской области. Внимательно выслушав меня, он вдруг сказал: «Пойди-ка, полюбуйся достопримечательностями Хабаровска. А нашу беседу мы продолжил часа через два-три».

Когда я повторно прибыл к нему, подполковники. Клочков сооб­щил, что командованием округа принято новое решение - направить меня для прохождения службы в Казакевический отряд (70 километров от Хабаровска), на островную заставу «Уссурийская». «Ваша жена сможет перевестись в Хабаровский медицинский институт и будет иметь возможность несколько раз в месяц, по выходным, приезжать к вам на заставу», - мотивировал он распоряжение командования.

Согласимся, это кадровое решение, внимательное отношение к молодому офицеру, его семье - лучше всякого характеризует стиль работы и руководителя кадрового аппарата, и командования округа. Ну, как после этого молодому офицеру не служить с максимальным напряжением сил!

По прибытии в пограничный отряд, нас также не обделили внима­нием. Даже начальник политического отдела отряда полковник В.И. Кондрашев, который в это время уже фактически находился в отпуске, до своего отъезда встретился и лично побеседовал с каждым из 10 вновь прибывших в часть молодых лейтенантов. И не только побеседовал, но и помог в решении бытовых проблем. К примеру, он договорился о выделении моей жене места в общежитии мединститута. На мои слова благодарности, смущенно, отмахнулся: «Я знаю, каково офицеру на границе без семьи...».

Думаю, далеко не каждому нашему выпускнику, с погонами лейте­нанта на плечах, довелось лично познакомиться... с начальником штаба пограничного округа! В моем случае это был будущий командующий округом К.Е. Кортелайнен. Так уж случилось, что я, прослужив менее года, остался на заставе один. Начальник заставы ст. лейтенант Медведев В.Н. был в отряде на сборах, а заместитель по боевой подготовке в отпуске. Позвонили с отряда: «У вас на заставе, в субботу, в 10.00, будет проходить партийное собрание комендатуры, в котором примет участие вновь назначенный начальник штаба войск округа полковник К.Е. Кортелайнен. Обеспечьте уставной порядок, обратите внимание на форму одежды и т.п.».

В назначенное время группа офицеров отряда и округа прибыла на заставу. Для начала, я получил замечание от начальника штаба округа за то, что не так приставил руку к козырьку фуражки во время доклада. Затем он выразил свое неудовольствие, заметив на памятнике В.И. Ленину одноименную надпись. Недовольно бросил мне: «Как будто советские люди не знают нашего вождя».

Обмениваясь репликами, группа офицеров вошла в канцелярию заставы. До сих пор, корю себя за то, что вместе со всеми оказался в той злополучной канцелярии. Спрашивается, ну зачем?! До начала партсобрания оставалось немного времени, и Кортелайнен спросил у начальника заставы, проводилось ли сегодня инструкторско- методическое занятие с сержантами? «Так точно, проводили», - бодро доложил он.

На вопрос, кто именно проводил занятие, он, не моргнув глазом, заявил: «Лейтенант Морозов». Мне стало не по себе, ведь по распорядку дня ИМЗ - после обеда. Но деваться было некуда, - согласно киваю головой. А Кортелайнен знай гнет свое: «Покажите конспект, лейтенант».

Я начал судорожно искать конспект, говоря, что был в училище сержантом и ... «Конспект!», - прервал меня проверяющий. Получив, наконец, тетрадь с конспектом, полковник стал внимательно его читать и комментировать: «М-да, тема занятия неточно сформулирована, а цель занятия и вовсе непонятна».

- А расскажите, как проходило занятие? А кто из сержантов прини­мал в них участие? - не унимался Кортелайнен. Сержант Князев, говорите, хорошо отвечал?

- Товарищ комендант, пригласите ко мне сержанта Князева...

Короче, чувствую, я - «поплыл». Собравшись с духом, говорю начальнику штаба округа: «Извините, товарищ полковник, занятие я не проводил!»

То, что случилось дальше, описанию поддается с большим тру­дом. Это был каскад эмоций и трудно переводимых на нормальный язык поток слов.

- Лейтенант, вы мне, начальнику штаба войск округа, решили очки втереть?!. ..Да как вы могли!».

Когда я слышу термин «готов провалиться от стыда сквозь зем­лю», я всегда вспоминаю этот незабываемый эпизод своей службы! К тому же происходило все это в присутствии заместителя начальника политотдела округа полковника A.M. Плаксина, начальника отряда полковника Б.А. Прокубовского. Тогда буквально спас ситуацию, наш секретарь партийной организации. Он вошел в канцелярию и пригласил всех присутствующих на партийное собрание.

По закону подлости, меня еще вдобавок, вместе с начальником штаба округа избрали в президиум. Никогда еще собрание не тянулось для меня так долго! Уезжая с заставы, Кортелайнен, спросил меня: «Сколько вы служите на заставе?». Выслушав ответ, подумав, сказал: «Я не буду вас наказывать за случившееся. Это не ваша вина, а начальника заставы».

Для меня это был урок на всю дальнейшую службу! И не случайно.

В последующем, о моем поступке узнал весь округ! По поводу случившегося мне звонили однокашники и друзья, спрашивая «удалось ли мне сохранить погоны?». В течение трех последующих лет на всех сборах, где выступал Карл Ефремович, он приводил пример, как ему замполит «втирал очки». Так что «слава» моя была оглушительной!

В 1977 году, будучи начальником войск пограничного округа, он вручал мне на совещании офицеров отряда медаль «За отличие в охране государственной границы СССР». Держа в руке медаль, после доклада, он вдруг спросил меня: «А где вы служите, лейтенант?». Я, ответил, - на заставе «Уссурийкая». Возникла пауза и сердце мое тревожно «ёкнуло»...

Улыбнувшись, Кортелайнен произнес: «Поздравляю Вас с высо­кой государственной наградой!». А в 1979 году я зашел к нему в кабинет для представления по случаю назначения на должность в комсомольское отделение политотдела округа. И вновь, улыбнувшись, начальник войск округа сказал: «Что, прибыли мне «очки втирать?». И крепко пожал мне руку: «Служи! Удачи!»

С тех пор прошло уже более 30 лет. Я не раз встречался с генерал-лейтенантом в отставке К.Е. Кортелайненом по роду службы, при организации различных встреч и мероприятий с ветеранами. Мы неизменно по-русски, по товарищески, обнимаемся. Должен сказать, что несмотря на его внешнюю суровость, это был замечательный руково­дитель-воспитатель, организатор-практик, блестящий оратор, знаток истории и настоящий наставник офицеров. Хорошо помню: когда его переводили на другой участок работы, многие из нас офицеров, солдат, не могли скрыть своих слёз. С такими людьми довелось служить!

Пользуясь случаем, хотелось бы сказать несколько теплых слов еще об одном замечательном человеке, руководителе, воспитателе. Речь о начальнике Пограничных войск КГБ СССР генерале армии В.А. Матросове. О нем много написано, в том числе теми людьми, кто работал с ним непосредственно. В период службы мне также посчастливилось встречаться с ним непосредственно, и эти встречи оставили в памяти неизгладимое впечатление.

В период моей службы на пограничной заставе «Уссурийская» и пограничной комендатуре Казакевического пограничного отряда, В.А. Матросов трижды посещал данное направление. Его внимание к данному участку было связанно с очень сложной обстановкой на советско-китайской границе, непрекращающимися спорами с китайской стороной по поводу принадлежности острова Даманский. Каждый раз приезжая на передний край он не просто изучал обстановку, но вникал в каждую мелочь. К примеру, внимательно знакомился с оборудованием опорного пункта заставы, планом его обороны, заслушивал начальника заставы, встречался с личным составом срочной службы, стремился вникнуть и помочь решить проблемы офицерских семей. Естественно, такая не показная, а реальная забота о людях, охране государственной границы, вызывали чувство гордости за причастность к решению очень важных задач, которые поставило перед нами государство.

О прекрасном знании генералом армии В.А. Матросовым многих участков государственной границы, специфики организации службы на них, свидетельствует такой факт. В 1986 году, при назначении на должность начальника политического отдела Мургабского погранотряда отряда Восточного пограничного округа, меня, вместе с другими офицерами, получавшими новое назначение, вызвали в Москву на Коллегию КГБ СССР. Однако в силу неизвестных нам обстоятельств, утверждение на должности проходило в рабочем порядке, т.е. через инди­видуальные встречи и беседы с членами Коллегии. На завершающем этапе, мы все вошли в кабинет заместителя Председателя КГБ СССР -начальника ГУПВ В.А. Матросова. Представитель Управления кадров докладывал ему персонально по каждому кандидату и для каждого В.А. Матросов находил, что сказать о предстоящей службе в том или ином регионе.

Дошла очередь до меня. И тут генерал армии В.А. Матросов зада­ет мне вопрос: «А вам, товарищ майор, приходилось раньше бывать на Мургабе? Как думаете добираться до места службы?»

- Слышал, что этот участок границы сложный, но бывать там не приходилось, - доложил я. - Приеду в город Ош, сяду на машину и поднимусь.

Матросов улыбнулся: «Вы посмотрите на этого молодого майора, он «сядет и поднимется». Да будет вам известно, что это самый высокогорный, самый сложный, воюющий отряд Союза. Он дислоцируется на высоте свыше 3700 метров над уровнем моря! Там нехватка кислорода! 420 километров от города Ош. Пять высокогорных перевалов! Поэтому, вот вам, товарищ майор, мой приказ: из города Ош подниметесь до перевалочной базы Гульча, пройдете вместе семьей там адаптацию, причем, не менее 2 суток! А потом, не спеша, будете подниматься в отряд. И смотрите, не шутите, это вам мой приказ!

После утверждения всех офицеров в новых должностях, он позд­равил каждого с назначением, пожелал успехов и отпустил всех офи­церов. «А Вы, товарищ Морозов, задержитесь, присаживайтесь ко мне поближе».

Моё сердце, как говорится, снова «ёкнуло». В.А. Матросов неожи­данно завел разговор о начальнике Панфиловского пограничного отряда полковнике А.Ф. Брюховецком. «Вы, заместитель начальника политотдела данного отряда, - произнес начальник ГУПВ, - какую бы вы дали ему партийную характеристику?».

Я высказал свою точку зрения по данному вопросу. Вадим Александрович, слушал внимательно, не перебивая, затем сказал: «Спа­сибо за честную и объективную оценку».

Прошли годы, работая уже в Центральном аппарате, мы неоднок­ратно приглашали В.А. Матросова на различные мероприятия, в том числе, и по линии созданной ветеранской организации пограничников г. Москвы и Московской области. Находясь уже на отдыхе, он всегда откли­кался на подобные приглашения и принимал в них самое активное участие. Когда, провожая генерала армии домой, мы предлагали ему в сопровождение офицера, он всегда вежливо отказывался, говоря, что с ролью старшего машины справится и сам. «А вы - занимайтесь своим делом», - говорил он на прощание. В этом был весь В.А. Матросов!

Правильно говорят, человек состоит из поступков. Всякий началь­ник вправе воспользоваться своей властью. Только один распоряжается ею исключительно аккуратно, в интересах дела, а другой машет, как говорится, «кавалерийской саблей», сокрушая все вокруг. В памяти многих тысяч советских пограничников генерал армии, Герой Советского Союза Вадим Александрович Матросов навсегда останется офицером долга, чести, порядочности, самоотверженного служения своей Родине.

С благословения легендарного В.А. Матросова, в 1986 году, в зва­нии майора, недавно отметившего 34 года от роду, полный сил и энергии я прибыл служить в самый высокогорный пограничный отряд страны. Располагался он в кишлаке Мургаб Горно-Бадахшанской автономной области. В качестве начальника политического отдела отряда меня представлял член Военного Совета - начальник политотдела округа генерал-майор А.Т. Худяков.

Должен отметить, что отряд по итогам оперативно-служебной деятельности в те годы устойчиво занимал одно из самых последних мест в войсках округа. Сказывались сложные физико-географические условия, проблемы социально-бытового плана военнослужащих и членов их семей, большая удаленность от культурных центров (свыше 400 километров до города Ош Киргизской республики, более 200 километров до областного центра Горно-Бадахшанской автономной республики Республики Таджикистан), наличие двух пограничных комендатур и 12 пограничных застав.

Кроме того, пограничники участвовали в боевых действиях или, как тогда это называлось, в выполнении интернационального долга на территории Республики Афганистан. Была предусмотрена обязательная ротация офицерского состава и прапорщиков через каждые 3 года службы. Я уж не говорю о таких «мелочах», как выполнение отрядом функции «перевалочной базы» округа для снабжения группировки наших войск, выполняющих задачи в Афганистане. Это и многое другое, конечно же, накладывало свой отпечаток на организационно-управленческую деятельность командования отряда, органов управления, подраз­делений, морально-психологический климат в воинских коллективах и офицерских семьях.

Вместе, с тем, именно в Мургабе я получил самое большое мо­ральное удовлетворение от своей практической деятельности. Дело в том, что именно здесь, где труднее всего, можно было зримо увидеть результаты своего труда, огромного труда командования пограничного отряда, офицеров политического отдела. Не хочется произносить громких слов, но в отряде в то время действительно подобралась дружная команда офицеров, заряженная на высокий конечный результат. Нам всем пришлось работать за троих, тем не менее, общая ситуация стала постепенно меняться к лучшему. А в 1990 году, по результатам служебно-боевой деятельности, состоянию правопорядка и воинской дисциплины, отряд впервые за все годы своего существования занял первое место в округе. Конечно, мы искренне радовались и были очень горды достигнутыми результатами!

Что же лежало в основе этого успеха?

На мой взгляд, главное заключалось в том, что начальнику пограничного отряда полковнику В.Е. Авдонину удалось через личный пример, высочайшую требовательность к себе и офицерам-руково­дителям, органам управления отряда и подразделений в достаточно распоряжений, в стиле работы начальника отряда доминировала коллегиальность. А еще - доброжелательное и внимательное отношение к людям. К сожалению, в настоящее время некоторые руководители управлений и Служб пограничных органов однобоко трактуют принцип единоначалия и это, конечно же, сказывается на конечных результатах оперативно-служебной деятельности, не позволяет добиваться высоких результатов в службе.

Я глубоко убежден, что успех любого дела зависит от скоординированной работы и подготовленности сотрудников всех орга­нов управления, стиля их работы на порученных участках. В решении этих задач, не умаляя роли штаба, других органов управления, политотдел нашего отряда всегда занимал ведущее положение. И, прежде всего, в плане практической работы по различным направлениям деятельности. Офицеры политотдела, больше других офицеров органов управления, работали непосредственно на заставах, в подразделениях, участвовали в обучении и воспитании всех категорий военнослужащих, оказывали практическую помощь офицерам пограничных застав и подразделений.

Что отличало офицеров политотдела в тот период? Думаю, преж­де всего, высокий профессионализм, мотивация к службе, добросо­вестное исполнение воинского долга. Никого из нас не нужно было убеждать, что слова и обращения к пограничникам ничего не стоят, если за ними не следуют личный пример, высокая работоспособность, желание взваливать на собственные плечи самую тяжелую ношу службы.

Сложно ли было создать работоспособный коллектив, который понимает тебя с полуслова? Да, сложно! Для этого требовалась кропотливая повседневная работа и, еще раз подчеркну, пример руководителя. Лично мне довольно просто было находить общий язык и требовать результата от офицеров застав, комендатур, ведь они видели -начальник политотдела и сам не «вылазит» с границы, всегда с людьми, работает, не считаясь с личным временем. Только через труд возникало моральное право спрашивать с любого должностного лица. Согласитесь, цель оправдывала средства.

И еще один важный момент. Его смысл-в избранных приорите­тах. В центре внимания командования пограничного отряда всегда были в первую очередь пограничные заставы и боевое подразделение отряда -мото-маневренная группа. Начальник отряда ввел у нас практику комп­лексных обследований всех пограничных застав и подразделений в течение года. Ежемесячно специальными группами офицеров обследовались одна пограничная застава и одно подразделение отряда.

На практике это выглядело так. Сначала несколько дней на заста­ве работает группа офицеров штаба, затем - политического отдела, следом работали группы разведотдела, техчасти, тыла. Данные группы, как правило, возглавляли заместители начальника отряда, редко их заместители. Подводил итоги работы всех групп на заставе, ставил задачи и определял сроки устранения недостатков лично начальник пограничного отряда. Параметры работы данных групп определял старший группы. К примеру, по линии политического отдела исследо­вались организация всей партийно-политической работы, вопросы сплочения коллектива, обеспечения 100-процентным охватом индиви­дуально-воспитательной работой всех военнослужащих. Серьезное внимание уделялось профилактике правонарушений, вопросам работы партийной группы и комсомольской организаций, воспитания актива, решения бытовых вопросов. В ходе работы на заставе обязательно предусматривалось ежедневное участие офицеров политотдела в службе по охране границы, проверках несения службы пограннарядами. Первостепенное внимание всегда уделялось вопросам обучения и воспитания офицеров и прапорщиков, обучению их формам и методам работы с подчиненными по различным направлениям функциональной деятельности.

Должен заметить, что такая практика групповых выездов, комп­лексного обследования подразделений полностью себя оправдала, и мы совершенствовали ее из года в год. Считаю, что она не потеряла своей актуальности и в современных условиях.

Многие офицеры, прошедшие нелегкую службу на Мургабе, зна­ют, насколько трудные там социально-бытовые условия. И чтобы мы ни говорили, какие бы ответственные задачи не ставили, многое в плане мотивации людей к службе, отношения к делу, настрой в семьях погра­ничников зависел именно от решения социально-бытовых проблем. Хорошо понимало это и руководство округа и отряда.

Что в результате? Благодаря общим усилиям было принято реше­ние и началось строительство нового здания штаба отряда, трех совре­менных офицерских домов, мощной дизельной станции. Стала строиться пограничная комендатура «Кара-Куль», в частности, ряд ее застав: «Озерная», «Кара-Куль», «Маркан-Су». В короткие строки был осуществлен текущий ремонт многих застав, в отряде отремонтировали, оборудовали и запустили офицерскую и солдатскую бани, организовали работу «Культурного центра», клуба, музея и библиотеки, построили теплицу.

При поддержке начальника погранотряда была создана и прис­тупила к работе своеобразная комплексная творческо-художественная группа художников, которую возглавил офицер политотдела, и которая за 2 года работы полностью переоформила все пограничные заставы, комендатуры и подразделения гарнизона. Если данная группа прибывала на заставу, ей вменялось: оформление ленинской комнаты, бытовой комнаты, столовой, бани. Со вкусом разрисовывались спальные помещения, мастерски оформлялась наглядная агитация. С помощью шефов на заставах и в подразделениях - в спальных помещениях, ленинских и бытовых комнатах, канцеляриях, коридорах - появлялись ковровые дорожки. Несомненно, в решении данных вопросов впереди всегда выступал политотдел отряда. Так было, так должно быть и сейчас.

Убывая, в 1991 году из пограничного отряда, скажу честно, мне было очень грустно. Слишком много сил было отдано общему делу, слишком многое связывало меня с офицерами, которые оставались здесь продолжать службу, держать в надежных руках границу. Но, в то же время, сердце грело чувство огромной, честно выполненной работы. Мы дейст­вительно работали очень самоотверженно, претворяя в жизнь строки избранного нами девиза: «Неважно где жить, а важно как жить!».

Вспоминая годы службы на одном из самых сложных участков государственной границы, не могу не сказать, что важнейшим стимулом, барометром самочувствия, важным фактором мотивации офицера границы к добросовестному исполнению воинского долга всегда была и будет его семья.

Я очень благодарен своей жене, Любаше, за то, что она не побо­ялась в свое время довериться мне, перевестись в Хабаровский меди­цинский институт, прошла вместе со мной суровую школу жизни и, не побоюсь этого слова, выживания на пограничной заставе, в комендатуре. Она никогда не унывала, ни в Панфилове, ни в высокогорном Мургабе, где работала в поликлинике, лечила людей. Она никогда не роптала, даже, когда нашей семье приходилось жить в комнатушке, площадью всего 9.03 квадратных метра в общежитии, на Пироговской, во время моей учебы в Академии. Напротив, своей любовью, теплотой, выдержкой, пониманием дела, которому я служу, она всегда помогала мне в трудных ситуациях.

У меня до сих пор подступает ком к горлу, когда я вспоминаю момент нашего возвращения из очередного отпуска в Мургаб. Поднимаясь по Памирскому тракту, преодолевая те самые пресловутые 420 (!) километров пути, уже в темноте мы заметили вдали огни родного кишлака. Наши дочь Лена и сын Дима тогда как по команде восторженно закричали: «Ура, Мургаб!». Это были незабываемые моменты нашей жизни и службы!

Полностью поддерживаю распространенное утверждение: офи­церская жена, боевая подруга, по званию всегда на одну ступень выше мужа. Я искренне преклоняюсь перед моральным, человеческим подви­гом жен офицеров, прапорщиков границы. Дай Бог вам всем здоровья, счастья и бесконечного терпения! Такая у нас с вами служба!

> За долгие годы службы в самых разных должностях и местах дислокации частей, мне пришлось лично наблюдать за тем, как менялась и меняется наша государственная граница. По поводу происходящих перемен у каждого свое мнение, нередко критическое. Но жизнь продолжается. Несмотря ни на какие политические и иные катаклизмы, крепнет наше государство, укрепляются его рубежи.

Сейчас все мы являемся свидетелями продолжающейся оптими­зации Пограничной службы. Реформированы пограничные округа, пограничные отряды и заставы, появились пограничные управления, Службы и отделения. Внедряются новые способы охраны государст­венной границы, реализуется программа обустройства и технического оснащения передовых рубежей. Во многом изменился статус органов управления и структур воспитательной работы, но не изменилось главное - необходимость постоянной, целенаправленной, эффективной воспитательной работы с людьми. Это направление деятельности в Пограничной службе, уверен, будет востребовано всегда, ибо от этого, в первую очередь, будет зависеть успех в охране государственной границы.

Народная мудрость гласит: «Все новое - хорошо забытое старое». Надеюсь, что нынешние офицеры границы, оценят и возьмут на вооружение крупицы опыта, которые наработали их предшественники, в частности, выпускники 1975 года Голицынского военно-политического училища.